Яхта «Золотой Аргумент» — именно так Евгения Громкоголовина назвала арендованное судно стоимостью восемнадцать тысяч евро в сутки — разрезала тропические воды архипелага Сулу с достоинством белого лебедя. До тех пор, пока Чипс не добрался до навигационной панели.
Чипс был макакой-резус семи лет от роду, весом четыре килограмма и с интеллектом, который семья оценивала примерно как «умнее Аркадия, но хитрее Эвелины». Последнее сама Эвелина категорически оспаривала, хотя и признавала, что обезьяна обладает «нативным UX-мышлением» — то есть жала на всё, что блестело и мигало, совершенно не читая инструкций.
В 14:37 по местному времени Чипс забрался на пульт управления, потоптался по клавиатуре, активировал аварийный маяк и отключил автопилот. Затем похитил чью-то банановую кожуру из мусорного ведра и удалился на корму с видом человека, успешно завершившего рабочий день.
В 14:38 Аркадий влетел в рубку с криком:
— Папа! Папа, там остров-жук! Я вижу его очертания! По форме он точь-в-точь как *Dynastes hercules*, только с горой вместо рога!
Григорий Громкоголовин оторвался от крохотной металлической фигурки, которую собирал из запчастей судового компрессора, и мечтательно посмотрел на горизонт.
— Где? — спросил он, уже почти влюбившись в идею.
— Вон там! Левее! Это же *уникальная* геоморфология, пап!
— Аркаша, нам нельзя менять курс, — слабо возразил Григорий и изменил курс.
В 14:39 Эвелина, сидевшая в каюте с ноутбуком, получила уведомление о «критическом обновлении» любимой онлайн-игры «Цифровой Дракон». Четырнадцать лет — это тот возраст, когда человек уже достаточно умён, чтобы написать операционную систему, но недостаточно осторожен, чтобы не нажать «установить сейчас» без проверки источника. Через сорок секунд бортовой компьютер яхты начал зависать, а навигационная система радостно сообщила, что они находятся в порту Рио-де-Жанейро.
В 14:40 Евгения Громкоголовина, стоя на верхней палубе в шёлковом сарафане и с телефоном, прижатым к уху, произносила:
— Алекс, послушайте, эти токены недооценены минимум на сорок процентов, и если ваши аналитики не видят точки входа, то я... — Она сделала паузу. — Нет, это не шторм. Это просто... небольшое волнение. Продолжайте.
Шторм, впрочем, имел своё мнение на этот счёт.
---
Яхта «Золотой Аргумент» причалила к берегу острова примерно так же, как аргументы причаливают в семейном споре: громко, боком и с хрустом. Никто особо не пострадал — если не считать самолюбия Евгении, которая договаривала последнюю фразу сделки, стоя по колено в прибое.
— Закрыто, — сказала она в трубку, не моргнув глазом. — Алекс, я перезвоню. У меня тут форс-мажор. Буквально.
Остров встретил их хором.
Именно хором — потому что примерно двадцать человек разного возраста, одетых в яркие саронги и украшенных орхидеями, стояли на берегу и пели. Не тревожно и не враждебно — скорее с искренним, немного озадаченным энтузиазмом. Как встречают нечаянного, но в целом желанного гостя.
— Они поют, — сообщил Аркадий с научной точностью.
— Спасибо, сынок, я бы не догадалась, — кивнула Евгения и шагнула вперёд с улыбкой, которую в деловых кругах называли «улыбкой перед закрытием сделки».
Деревня располагалась прямо в джунглях и представляла собой нечто среднее между этнографическим музеем и арт-объектом: хижины на сваях, увитые теми самыми орхидеями — белыми, смеющимися, если смотреть чуть искоса. Местные жители оказались потомками рыбаков, которые лет семьдесят назад решили, что большая земля — это слишком много суеты, и остались здесь навсегда. По-английски из всей деревни говорил только старейшина по имени Бенто — маленький, круглый, невероятно жизнерадостный человек лет шестидесяти, носивший на голове венок из орхидей с таким достоинством, будто это была корона.
— Добро пожаловать на Пулау Лавак, — сказал он Евгении. — Остров Смеющихся Орхидей. Мы давно не видели гостей. Последний раз был немецкий яхтсмен в девяносто восьмом. Он тоже приплыл боком.
— У нас небольшие технические трудности, — объяснила Евгения тоном, которым обычно сообщала о «незначительной волатильности рынка». — Нам нужно починить навигацию и, возможно, корпус. Мы готовы обсудить условия.
Бенто посмотрел на неё, потом на Чипса, который сидел на плече Григория и примерял на себя один из цветков, упавших с чьей-то головы.
— Обезьяна у вас, — сказал он. — Хорошо. Обезьяны приносят удачу.
— Это зависит от того, какие именно обезьяны, — пробормотала Эвелина.
---
Следующие сутки стали самым насыщенным тимбилдингом в истории семьи Громкоголовиных.
Григорий, осмотрев яхту, обнаружил, что корпус цел, но рулевой механизм требует ремонта, а навигационный блок — полной перезагрузки. Он засучил рукава с выражением человека, которому только что подарили идеальный холст.
— Мне нужны инструменты, — сказал он Бенто.
— Какие?
— Ну... всё, что есть металлического и болтами скреплено.
Через час Григорий сидел в окружении деревенских мастеров, которые с искренним интересом наблюдали, как он из рыболовных крюков, латунных петель от сундуков и обломка бортового поручня собирает рабочий шарнир для рулевого управления. Это было похоже на то, как Паганини настраивает скрипку из подручных материалов: немного безумно, но результат не вызывает сомнений.
— Это искусство? — спросил один из местных, разглядывая конструкцию.
— Это инженерия, — сказал Григорий. — Хотя разница незначительная.
Тем временем Эвелина обнаружила, что бортовой компьютер можно спасти, если провести полную переустановку системы с резервного диска. Проблема заключалась в том, что резервный диск хранился в сейфе, код от которого знала только Евгения, а Евгения в этот момент вела переговоры с Бенто о праве пользования деревенским генератором.
— Итак, — говорила Евгения, сидя на циновке и отпивая кокосовое молоко с видом человека на совещании совета директоров, — мы предлагаем вам спутниковый телефон с годовой подпиской в обмен на генератор и доступ к мастерской.
Бенто думал.
— А обезьяна? — спросил он.
— Что — обезьяна?
— Обезьяна пусть останется на три дня. Дети хотят.
Евгения посмотрела на Чипса, который в этот момент снимал с головы местного ребёнка венок и примерял его на себя. Ребёнок смеялся.
— Чипс не является предметом переговоров, — твёрдо сказала Евгения. — Но я могу предложить видеозвонки с Чипсом раз в неделю в течение месяца. И доставку кофе. Настоящего.
Бенто протянул руку.
— Договорились.
Эвелина, получив наконец код от сейфа, потратила четыре часа на восстановление системы. В процессе она обнаружила, что вирус не просто заразил навигацию, но и каким-то образом скачал три тысячи фотографий тропических рыб из местного рыбацкого журнала, которые теперь красовались в качестве заставки.
— Это даже красиво, — сказала она, глядя на экран. — В каком-то смысле.
— В каком? — спросил Аркадий, заглядывая через плечо.
— В оффлайн-смысле.
Сам Аркадий провёл день с таким КПД, что к вечеру успел: обнаружить гусеницу редчайшей бабочки *Troides rhadamantus*, о которой немедленно уведомил виртуального журнал юных натуралистов через спутниковый телефон Евгении (попросив разрешения «на секунду»); помочь местным детям поймать краба, который стащил сандалию Эвелины и утащил её под корень мангрового дерева; и случайно привести в рубку яхты ящерицу-монитора полуметровой длины, которая, по его убеждению, «просто хотела посмотреть».
— Аркадий, — сказала Эвелина, запрыгивая на стол, — если ты ещё раз притащишь сюда что-то с четырьмя и более конечностями без предупреждения, я напишу вирус специально для тебя.
— У неё шесть, — поправил Аркадий. — Она же рептилия. Ну, четыре, если не считать... хвост это не конечность, я проверял.
Ящерицу выпроводили. Аркадий получил нагоняй. И сразу же убежал обратно в джунгли, потому что ему показалось, что в кроне пальмы сидит что-то с перепончатыми крыльями.
---
Развязку устроил Чипс.
На рассвете второго дня, пока семья ещё спала на циновках в гостевой хижине (яхта была технически пригодна, но Бенто настоял, что «правильно начать путь после хорошего сна на берегу»), макака пробралась обратно на яхту. Никто не знает, зачем. Возможно, она скучала по привычному интерьеру. Возможно, её привлёк блеск кнопок.
Так или иначе, Чипс добралась до навигационной панели — уже починенной Григорием и перезагруженной Эвелиной — нажала единственную большую зелёную кнопку, которую Григорий специально разместил на самом видном месте («на случай если кто-то запаникует»), и запустила тестовый режим двигателей.
Яхта дала низкий приветственный гул.
Семья проснулась. Сбежалась на причал. Застала Чипса за штурвалом с видом капитана, выходящего из порта.
— Она что, — медленно произнесла Эвелина, — только что запустила яхту?
— Технически она просто нажала кнопку, — сказал Григорий.
— Папа. Она. Запустила. Яхту.
— Ну... — Григорий почесал затылок. — Зато починенную.
Эвелина посмотрела на обезьяну. Обезьяна посмотрела на Эвелину. Потом издала звук, который, если очень постараться, можно было интерпретировать как самодовольное «пожалуйста».
— Я ненавижу её, — сказала Эвелина. — Нет. Я восхищаюсь ею. Нет. Я не определилась.
---
Прощание с Пулау Лавак вышло неожиданно трогательным. Бенто и половина деревни стояли на берегу и махали руками. Аркадий получил от местного мальчика коробочку с образцом почвы («в ней могут быть личинки, я проверю дома»). Эвелина — плетёный браслет («оффлайн-сувенир», как она сказала, надевая его). Григорий оставил деревне свою металлическую фигурку из компрессорных запчастей — ту, что лепил во время творческого кризиса. Бенто поставил её у входа в деревню и торжественно объявил, что это отныне «Дух Пришедших Боком».
Евгения — человек, которая не плачет на переговорах принципиально, — моргнула чуть чаще обычного, когда яхта отходила от берега.
— Хорошая сделка? — спросил Григорий, обнимая её за плечи.
— Лучшая, — согласилась она. — Ни одного токена, зато с возвратом.
Чипс сидел на носу яхты и смотрел на удаляющийся остров с таким меланхоличным достоинством, будто именно она запланировала этот маршрут изначально.
Эвелина открыла ноутбук, посмотрела на рыбью заставку, оставшуюся от вируса, и решила её не менять.
— Знаешь, — сказала она Аркадию, который сидел рядом и зарисовывал гусеницу по памяти, — в оффлайне есть кое-что неплохое.
— Например?
— Например, ящерицы. — Пауза. — Нет. Плохой пример. Орхидеи. Орхидеи неплохие.
Аркадий кивнул с видом человека, которому незачем объяснять, почему мир за окном интереснее экрана. Он и так это знал. Просто никогда не говорил вслух — зачем, если можно показать.
«Золотой Аргумент» лёг на правильный курс. Навигация работала. Рулевой шарнир — тот самый, из рыболовных крюков — держался надёжнее заводского.
А над кормой, в синем тропическом небе, кружила птица. Аркадий немедленно потянулся за блокнотом.
— Это *Halcyon chloris*, — сообщил он. — Ошейниковая альциона. Она обычно означает, что погода будет хорошей.
— Или, — сказала Евгения, поднимая лицо к солнцу, — что мы наконец-то едем домой.
Обе версии, в общем-то, означали одно и то же.
Поддержите автора — подпишитесь на наш канал в Дзен.