В селе Самоварово, что раскинулось на живописных берегах речки Запрудинки, семейство Гороховских всегда выделялось на фоне общей сельской размеренности. Пока остальные жители Самоварово мирно занимались огородничеством, рыбалкой или просто размеренно пили чай, Гороховские жили в каком-то своём, параллельном мире, полном неожиданностей и, как правило, мелких катастроф. Если бы Самоварово было декорацией к фильму, Гороховские непременно играли бы там роль непредсказуемого, но крайне колоритного элемента, отвечающего за весь сюжетный твист. Я, Николай Петрович, их сосед по улице Центральной, за двадцать лет проживания поблизости, видел многое: и как Игорь Семенович пытался запустить самодельный дрон для «поиска геологических аномалий» (дрон улетел в соседний лес и был найден лишь весной), и как Лариса Викторовна превратила свой огород в «лабиринт с потерянными сокровищами», заставив искать там урожай. Но то, что произошло в середине февраля, достойно было целого репортажа, выполненного, не побоюсь этого слова, в лучших традициях криминальной хроники, только с поправкой на абсурд.
Итак, знакомьтесь. Глава семейства, Игорь Семенович Гороховский – человек с глубокомысленным взглядом и привычкой поправлять очки на кончике носа. Официально – палеонтолог, кандидат наук, посвятивший жизнь изучению ископаемых ящеров. Неофициально – человек, который мог часами рассказывать о строении шейных позвонков какого-нибудь птеродактиля, но при этом забыть, куда положил ключи от собственной машины, которой пользовался всего полчаса назад. Его супруга, Лариса Викторовна, была полной противоположностью. Энергичная, креативная, с глазами, горящими азартом. Владелица сети квест-комнат в областном центре, она постоянно видела мир как набор загадок и испытаний, которые непременно нужно решить. Даже поход за хлебом для неё был «миссией по обеспечению продовольственной безопасности», которая могла включать в себя «неожиданные препятствия» в виде забытого кошелька или закрытого магазина. Дочь, четырнадцатилетняя Леночка, уже сейчас демонстрировала задатки будущей звезды стендапа. Её реплики были остры, как бритва, и появлялись всегда не к месту, но с такой обезоруживающей невинностью, что никто не мог на неё сердиться. Она могла отпустить шутку даже на самой серьёзной церемонии, что, впрочем, забавляло всех, кроме, возможно, некоторых особо чувствительных родственников. Однажды, на поминках своего хомяка, она сказала: «Бедняга Персик. Жил как король, а ушёл как фараон – в гробнице из коробки от обуви». И все почему-то смеялись.
И вот, на эту идиллическую, по-своему, картину, обрушился дополнительный фактор – тесть Игоря Семеновича, а по совместительству отец Ларисы Викторовны, полковник запаса Василий Иванович Громов. Человек, прошедший огонь и воду, медные трубы и, судя по его рассказам, несколько локальных конфликтов в самых отдаленных уголках мира. Приехал он «погостить, порядок навести, а то развели тут богему и археологию». Василий Иванович был воплощением дисциплины и порядка. Его рубашки всегда были отглажены до хруста, а мысли – структурированы, как воинский устав. Его первые дни в доме Гороховских были посвящены попыткам систематизировать хаос. Он пытался организовать Игоря Семеновича, чтобы тот раскладывал свои окаменелости не по полу, а по полкам, и даже взялся за Ларису Викторовну, предлагая ей «план оперативного реагирования» на случай, если в её квест-комнатах вдруг закончатся головоломки. «Всё должно быть по уставу, Лариса! Никакой импровизации на поле боя!» – твердил он. Он прибыл в Самоварово как раз перед тем, как на село обрушилась настоящая февральская метель. Видимость упала до нескольких метров, ветер завывал, а снег сыпал с небес такой плотной стеной, что казалось, сам воздух превратился в ледяную крошку, бьющую по окнам и крышам с оглушительной силой.
«Ничего, это не операция в условиях пустыни, но требует мобилизации всех ресурсов», – заявил полковник, осматривая заснеженный двор, где уже намело сугробы по пояс. – «Дисциплина и грамотное планирование – залог успеха любой миссии. В армии такого бардака я не видывал!» – добавил он, когда Игорь Семенович, пытаясь расчистить дорожку к калитке, застрял лопатой в сугробе и, потеряв равновесие, рухнул прямо в него, выставив ноги, обутые в валенки, к небу, как две окаменевшие колонны. Леночка тут же прокомментировала: «Папа упал так, будто изучал гравитацию на примере трицератопса, который поскользнулся на банановой кожуре». Лариса Викторовна, вместо того чтобы помочь мужу, достала телефон и начала снимать, приговаривая: «Отличный контент для сторис! Загадка: найди палеонтолога в сугробе и определи вид его валенок!». Василий Иванович лишь покачал головой, но всё-таки протянул зятю руку, извлекая его из снежного плена с той же решимостью, с какой, вероятно, вытаскивал раненых бойцов с поля боя.
На следующий день, когда метель немного утихла, но снега намело по пояс, а температура воздуха продолжала держаться на уровне «зубы стучат», Гороховским пришла в голову идея. А точнее, Лариса Викторовна сформулировала её как «нестандартный подход к зимнему досугу, который укрепит дух и тело».
– Мужики! – воскликнула она, вихрем ворвавшись на кухню, где Игорь Семенович угрюмо пил чай, разглядывая в окне заледеневшую кормушку для птиц, а Василий Иванович чистил картошку с такой сосредоточенностью, будто разминировал снаряд с часовым механизмом. – У меня идея! Шашлыки!
Игорь Семенович чуть не подавился чаем, который, к слову, был уже почти ледяным. Василий Иванович на мгновение замер с ножом в руке, его брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку, что всегда предвещало либо серьёзное обдумывание, либо не менее серьёзное возмущение.
– Шашлыки? Лариса, ты видела, что за окном? – спросил палеонтолог, указывая на белое марево за стеклом, где очертания соседского забора едва угадывались, будто древние руины в тумане веков. – Там же снега… как после мезозойского ледника!
– Это не просто шашлыки, это «Операция "Зимний Очаг"»! – с неистовым энтузиазмом заявила Лариса, её глаза горели так, будто она вот-вот разгадает главную загадку мироздания. – Испытание для настоящих мужчин! Кто сказал, что шашлыки бывают только летом? Это же новый уровень квеста! Мы растопим мангалы, согреемся, мясо замаринованное… Представляете, как это будет атмосферно? Ветер, снег, а мы – такие герои, жарим мясо на морозе!
– Мясо… – задумчиво произнес Игорь Семенович. Он явно был где-то далеко, в эпоху ледникового периода, представляя, как древние люди жарят на костре мамонта, а не свинину. – Ну, если оно хорошо промариновано, то сопротивление низким температурам будет выше.
– Мясо уже маринуется! – опередила его Лариса, махнув рукой. – Я утром замариновала, там свинина с луком, все по рецепту моей бабушки! Просто шикарно! Сочное, ароматное!
Василий Иванович, внимательно выслушав этот порыв, отложил нож и вытер руки о полотенце. Его взгляд стал более осмысленным.
– Так, задача ясна. Операция «Зимний Очаг». Цель: приготовление шашлыка в экстремальных погодных условиях. Личный состав: я, Игорь, Лена. Лариса – штабной офицер, обеспечение и координация. Приступаем к планированию. Главное – соблюдение мер безопасности и четкое распределение обязанностей. Никакой самодеятельности!
И тут началось.
Сначала Василий Иванович провел инструктаж. Он развернул перед ними карту села (вырванную, кажется, из старого атласа, с пометками о местах дислокации грибных полян) и начал указывать на ней точку дислокации мангалов – в самом защищенном от ветра месте двора, под навесом, который использовался для хранения дров.
– Значит так, Игорь, твоя задача – расчистка сектора для мангалов. Точно по размерам, с запасом по флангам для маневра. Лена, ты отвечаешь за сбор сухостоя для растопки, но только не тащи хворост с нашего забора! Лариса, тебе – контроль запасов угля, шампуров, решеток и, естественно, мяса. Моя задача – общая координация, построение и непосредственное приготовление.
Игорь Семенович, привыкший к более масштабным задачам типа «откопать скелет динозавра, не повредив ни одной косточки, и собрать его в единое целое», подошел к расчистке снега с геологической дотошностью. Он сначала измерил глубину снежного покрова специальным палеонтологическим щупом, потом нарисовал на нём условный квадрат, а затем начал методично откапывать, как будто искал очередную реликвию доисторической эпохи, тщательно отбрасывая снег в сторону.
Леночка, услышав про «сухостой», тут же начала импровизировать, ловко уворачиваясь от снежных комков, которые ненароком отбрасывал отец.
– Сухостой, говорите? А вдруг это окаменевшие остатки древнего сухостоя? Тогда папе не до шашлыков будет. Он его в музей повезёт, а нам придётся жарить угли на углях! Или, что ещё хуже, разжигать мангалы папиными конспектами про вымерших гадов!
Лариса Викторовна, тем временем, металась по дому, как заведенная, создавая вокруг себя вихрь из предметов быта.
– Так, кто видел ту зелёную сумку для мангала? В ней был тот супер-растопитель! Или он был в красной? А где шампуры? Я точно помню, что складывала их в коробку с новогодними игрушками, на всякий случай, если Новый год вдруг решит прийти летом и принесёт с собой желание жарить мясо! Или они в коробке с летними шинами?
В итоге, через час активных сборов, препирательств и нескольких ложных тревог (один мангал нашелся на чердаке, другой – в гараже, под старыми удочками), на расчищенной площадке под навесом стояли… три мангала. Да, вы не ослышались, три. Один – старенький, видавший виды, с ржавыми подтеками, «дежурный», как его называл Игорь Семенович, «способный выдержать натиск любой эрозии». Второй – новенький, складной, который Лариса Викторовна купила по акции в гипермаркете, «на всякий случай, если к нам приедет целая армия гостей или если нужно будет провести мобильный квест на природе». И третий – чугунный, тяжеленный, подаренный Василию Ивановичу на юбилей бывшими сослуживцами, «чтобы всегда был готов к полевым условиям и выдерживал прямое попадание». Я, Николай Петрович, наблюдал из своего окна за тем, как они, словно на параде, выстраивали эти три металлических конструкции в ряд, каждая из которых была достойна отдельного рассказа.
– Три мангала, – подытожил Василий Иванович, обводя их строгим взглядом, будто инспектируя боевую технику. – Это, конечно, перебор по личному составу оборудования, но пусть будет. Запас прочности! Запасной вариант никогда не повредит. А где мясо?
Наступила тишина. Такая, что даже вой ветра на улице казался оглушительным, а хлопья снега, падающие на металлические поверхности мангалов, звучали как барабанная дробь. Игорь Семенович, который до этого сосредоточенно выстукивал снег с валенок, замер, как окаменелое изваяние. Лариса Викторовна застыла с упаковкой угля в руках, её глаза, до этого горящие азартом, потухли. Леночка прекратила изображать эхо и задумчиво грызла карандаш.
– Мясо… – протянула Лариса Викторовна, её обычно бойкий голос вдруг стал тонким, как струна, готовая порваться. – Я же… я думала, ты его возьмёшь, Игорь! Оно же в холодильнике, в синей кастрюле, под крышкой! Я тебе утром говорила, что оно там ждёт своей участи!
Игорь Семенович медленно повернул голову к жене, его взгляд, обычно устремленный в прошлое на миллионы лет, теперь был направлен на неё с неподдельным недоумением.
– Я? Лариса, ты же сказала, что оно «уже маринуется». Я подумал, что ты его уже… вынесла. Или положила в машину. А я был занят прокладкой маршрута, измерением сугробов и расчетом оптимального угла наклона лопаты. Это же твоя «логистика»! Моя задача была – подготовить площадку, а не заниматься транспортировкой!
Василий Иванович Громов медленно снял с головы ушанку, будто снимая с себя ответственность за происходящее, хотя на самом деле он её только что принял. Его лицо приобрело цвет свекольного сока, а жилы на шее вздулись.
– Значит, так. Три мангала. Уголь. Шампуры. Растопитель. А мяса – нет? Это что за операция такая, где основной боезапас забыт на складе?! Это не «Зимний Очаг», это «Позорный Прокол»! В армии за такое… В армии такого бардака я не видывал! За двадцать лет службы такого хаоса не наблюдал!
Леночка не удержалась, хотя и видела, как потемнело лицо деда.
– Зато у нас есть три мангала! Мы можем жарить воздух! Или снег. Папа, а снег можно жарить? Это как-то связано с кристаллизацией? Или это будет просто вода, которая потом превратится в пар и улетит в атмосферу, как наши надежды на вкусный ужин?
Наступила вторая волна ступора. Потом Лариса Викторовна, как всегда, нашла выход, который, впрочем, всегда вел к новым приключениям.
– Так, не паникуем! Это же квест! Задание: добыть мясо в условиях суровой зимы! Игорь, ты же палеонтолог! Найди нам что-нибудь! Может, у соседей есть? Мы же не одни в этом селе живем!
Сосед Николай Петрович, то есть я, в этот момент как раз выглянул в окно, чтобы полюбоваться на бушующую стихию, и увидел эту картину. Три мангала, стройным рядом выстроившиеся в снегу, вокруг них – три фигуры, одна из которых, Василий Иванович, активно жестикулировал, а две другие – Игорь Семенович и Лариса Викторовна – выглядели так, будто им только что сообщили о конце света. Леночка же, кажется, что-то старательно записывала в блокнотик. Наверняка, очередную порцию шуток, которые потом будут рассказывать на школьных вечерах. Я, пробираясь к ним, чувствовал, как снег скрипит под моими валенками, а ветер норовит сорвать шапку. Моя собака, Жучка, попыталась следовать за мной, но проваливалась по самый нос, что вызвало у меня лишь сочувствие к ней и лёгкое недоумение по поводу этой семейки.
– Соседи, у вас там что, боевые действия? Или вы решили Самоварово от снега откопать? – крикнул я, подойдя поближе, стараясь перекричать ветер.
Василий Иванович резко повернулся ко мне, его лицо все еще было багровым, но теперь в глазах появилась проблеск надежды.
– Николай Петрович! Докладываю обстановку! Операция «Зимний Очаг» под угрозой срыва по причине отсутствия основного элемента – провизии! Враг, то есть голод, наступает!
Лариса Викторовна тут же перехватила инициативу, выпрямившись, как боец перед атакой.
– Николай Петрович, выручайте! Мясо забыли! У вас нет случайно кусочка свинины? Ну, или чего-нибудь, что можно было бы поджарить? Хоть сосисок, хоть колбасы! Главное – белок!
Игорь Семенович, очнувшись от своих размышлений о неандертальцах и их диете, внес свою лепту, поправив очки.
– Да, Николай Петрович, любые белковые соединения, пригодные для термической обработки на открытом огне, будут весьма кстати. В идеале – с высоким содержанием жира для лучшего горения.
Я, конечно, был готов к любым чудачествам Гороховских, но такое… Три мангала, уголь, растопитель, и ни грамма мяса.
– Три мангала, говорите, а мяса нет? – я невольно усмехнулся, понимая, что это уже войдет в анналы Самоварово. – Ну, у меня есть пара пачек пельменей в морозилке. И, кажется, где-то завалялись куриные крылышки, купленные на прошлый Новый год. Вам подойдёт? Они, правда, ещё не мариновались…
На лицах Гороховских отразилось всё: отчаяние, надежда, азарт. Лариса Викторовна хлопнула в ладоши, и её глаза снова засияли.
– Пельмени! Отлично! Это будет «Пельменный квест на мангале»! Игорь, ты как? Это же совершенно новый кулинарный опыт!
– В принципе, это нестандартный подход к приготовлению, – философски заметил Игорь Семенович, почесав затылок. – Но, учитывая ситуацию, вполне допустимый. Эволюция кулинарных традиций, так сказать. Можно даже проследить, как меняется структура белка при столь экстремальной жарке.
Василий Иванович, однако, не был столь оптимистичен. Он подошел к одному из мангалов, потрогал шампур.
– Пельмени на мангале? Николай Петрович, вы уверены, что это не диверсия? Как их жарить? Они же развалятся! Это не по уставу! Это же не тактика, а чистой воды авантюра!
– Ну, будем считать, что это «Операция "Деликатный Подход"», дядя Вася, – попыталась пошутить Леночка, доставая свой блокнотик. – Или «Поиск утраченных пельменей». Главное – не сдаваться. Может, они там станут золотыми?
В итоге я сбегал к себе, проваливаясь в сугробы уже с определённым азартом, прихватив две пачки пельменей, те самые забытые куриные крылышки, пару старых решеток-гриль (которые чудом нашлись в сарае) и даже бутылку растительного масла, чтобы хоть как-то адаптировать их к этой безумной затее.
Василий Иванович взял командование на себя, полностью игнорируя абсурдность ситуации. Он приказал разжечь все три мангала одновременно, «для обеспечения необходимой температурной мощности и равномерного прогрева рабочей зоны». Игорь Семенович, следуя его указаниям, методично подкладывал уголь, комментируя его горение с точки зрения термодинамики и скорости окислительных процессов. Лариса Викторовна пыталась вдохновить всех, выкрикивая ободряющие лозунги, как будто вела свою команду к финишу квеста. «Не сдаемся, бойцы! До победы осталось всего несколько пельменей! Вы – лучшие квестеры этой зимы!»
А Леночка? Леночка продолжала свой стендап, записывая самые удачные реплики в блокнот.
– Смотрите, как красиво горит! Прямо как наши планы на идеальный шашлык. Или как динозавры, когда метеорит прилетел. Папа, а динозавры пахли как горящие пельмени? Или у них был более… доисторический аромат?
Когда пельмени были высыпаны на решётки (кое-как зафиксированные на мангалах), начался настоящий хаос. Некоторые проваливались сквозь прутья в уголь, превращаясь в обугленные угольки с дымком. Другие слипались, образуя причудливые комки, больше похожие на окаменевшие метеориты. Третьи, наоборот, разваливались, выпуская наружу фарш, который тут же начинал шкварчать и гореть, создавая апокалиптический аромат. Василий Иванович метался от одного мангала к другому, пытаясь спасти ситуацию, орудуя лопаткой с видом генерала, руководящего последним боем на погибающей планете. Он пытался переворачивать их, но пельмени оказались крайне непослушными.
– Это не пельмени! Это… это катастрофа! – воскликнул он, глядя на дымящиеся остатки, из которых торчали обугленные рожки теста. – Никакой организации! Никакого соблюдения технологии! Это просто безобразие!
– Это же «Мятеж пельменей», дядя Вася, – заметила Леночка, хихикая. – Они не хотят быть жареными. Они хотят быть вареными. Это их эволюционный выбор, понимаете? Как у динозавров, которые не захотели летать и стали… ну, такими, как папа их изучает.
Игорь Семенович, несмотря на общую панику и едкий дым, умудрился наклониться к одному из «кораблекрушений» на решетке и внимательно его рассмотреть, поправив очки.
– Интересно. Наблюдаю процесс карбонизации органических веществ. Это может быть полезно для изучения состава ископаемых пищевых отходов…
– Игорь! Какие, к черту, карбонизации?! – рявкнул Василий Иванович, отмахиваясь от дыма. – Мы тут пытаемся хоть что-то съедобное получить, а ты про ископаемые!
Лариса Викторовна не сдавалась. Она схватила пару куриных крылышек, кое-как уцелевших на решетке, и попыталась их прожарить. Дым столбом, треск углей, и в какой-то момент, из-за внезапного порыва ветра, один из легких мангалов, тот самый, что Лариса купила по акции, опрокинулся, рассыпав уголь прямо в свежий сугроб, где он, шипя, начал плавить снег, образуя черные лужицы.
Василий Иванович застыл. Глаза его медленно расширялись, а нижняя челюсть отвисла. Он посмотрел на опрокинутый мангал, на дымящиеся угли в снегу, на обугленные пельмени, на крылышки, которые едва начали подрумяниваться.
– Это… это саботаж! Огневая позиция уничтожена! Зачистить территорию!
Леночка тут же выдала, потирая руки.
– Ну, один мангал решил пойти по пути динозавров. Сгорел, а потом его занесло снегом. История повторяется, папа! Скоро тут будут новые окаменелости, только уже из железа и углей!
Я, Николай Петрович, стоял и смотрел на всё это. На полковника, который в полном отчаянии пытался собрать угольки из снега, как будто это были драгоценные боеприпасы. На палеонтолога, который с невозмутимым видом продолжал изучать обугленные пельмени, бормоча что-то про «неполное сгорание». На владелицу квест-комнат, которая, несмотря на катастрофу, все еще пыталась найти в этом «квестовый элемент» и уже прикидывала, как это можно обыграть в новой комнате. И на школьницу, которая уже, наверное, писала в блокноте целое комедийное шоу под рабочим названием «Шашлык по-самоваровски: выживание без мяса».
В конце концов, здравый смысл победил, но это был не их здравый смысл. Это был мой. Я, видя, что на поле боя остались только две полуобугленные куриные крылышки, горстка непонятных субстанций, когда-то бывших пельменями, и два уцелевших, но уже бесполезных мангала, позвал их к себе.
– Ладно, герои, хватит приключений! Пошлите ко мне. У меня есть горячий борщ, который еще с утра томился на плите, и даже блины с вареньем. И чай, который точно горячий