Вот переработка этой истории с воронежским колоритом, семейным подрядом и легким налетом местного куража.
---
— Яблочко от яблони, конечно, падает недалеко, но наше, судя по всему, еще и знатно отрикошетило, — резюмировал я, глядя на маму, которая второй день подряд пила чай с таким видом, будто только что вернулась с допроса в МИ-6.
Дело было в субботу. Мы — я, моя жена Лена, наша восьмилетняя Сашка и моя мама, Марина Петровна — решили культурно «выгуляться» в наш воронежский «Град». Ну, а что? Шопинг, фуд-корт и, конечно же, парк аттракционов, чтоб его черти на каруселях катали.
Матушка моя, женщина старой закалки и широкой души, заявила:
— Идите, покупайте свои кастрюли, а мы с внучкой пойдем на карусельки. Что я, с ребенком не справлюсь? Я в свое время на тракторе по пашне под Лисками гоняла!
Мы с Леной, не чуя подвоха, испарились в недрах торгового центра. А бабуля с Сашкой вышли на охоту за адреналином.
Походили, поели мороженого, постреляли в тире (мама выбила три банки из трех, вспомнив молодость в воронежском комсомоле). Вроде пора и честь знать, но тут Сашка заканючила:
— Ну, баааб, ну давай на ту, «высокую»! Ну, один разооок!
Перед ними высилась какая-то конструкция, напоминающая гибрид миксера и баллистической ракеты. Табличка гласила, что дети до 12 лет допускаются только с камикадзе… то есть, со взрослыми.
Марина Петровна, не читая мелкий шрифт и решив, что это обычная «цепочка» как в парке «Динамо» в 80-х, купила два билета. Оператор, парень с лицом человека, который видел всё — от детских слез до взрослой дефекации, — с нескрываемым сарказмом посмотрел на мамин ридикюль и нажал на кнопку «Пуск».
Сначала всё шло чинно. Кресла плавно взмыли под купол, Воронеж за панорамным стеклом казался уютным и маленьким. Мама даже пыталась махать рукой воображаемым знакомым, наслаждаясь видом на трассу М-4.
Но тут программное обеспечение аттракциона решило, что пора отрабатывать уплаченные рубли.
Эта адская машина внезапно вспомнила, что она — центрифуга для подготовки космонавтов к высадке на Солнце. Кресла закрутились со скоростью мысли о невыплаченной ипотеке, одновременно вставая раком, боком и в позы, которые в Воронежской области запрещены здравым смыслом. Все вокруг орали. Матушка молчала. Она просто изо всех сил старалась не выплюнуть челюсть в сторону Северного микрорайона и проклинала тот день, когда согласилась на этот «семейный подряд».
«Ёшкин кот, когда ж эта шайтан-арба заглохнет?» — шептала она, испытывая перегрузки, от которых у любого штурмовика началось бы несварение. Сашка, кстати, тоже приуныла. Она вцепилась в поручни так, что металл жалобно застонал, и напряженно думала о двух вещах: когда закончится этот Армагеддон и как незаметно для мамы просушить колготки. Бабулю, судя по её лицу, тема сухости штанов интересовала не меньше.
Когда эта карусель смерти наконец изволила остановиться, Сашка на ватных ногах, пошатываясь, как матрос после шторма, побрела к выходу. Народ вываливался гурьбой, обсуждая, как это было «круто».
И только Марина Петровна осталась сидеть. Не из-за избытка чувств, а потому что её ноги вибрировали с такой частотой, что создавали помехи для местной радиостанции. В это время подошла следующая партия желающих пощекотать нервы.
— Ой, страшно как-то… — пропищала молоденькая девушка, глядя на конструкцию.
— Да вы не бойтесь! — бодро отозвался оператор, кивнув на мою маму. — Гляньте, вон бабуля даже на второй заход осталась, так ей понравилось!
Услышав это, Марина Петровна издала утробный звук, похожий на рык раненого медведя, и выдала такую лингвистическую конструкцию, что оператор мгновенно осознал: «железная бабуля» осталась не ради удовольствия, а потому что её просто примагнитило ужасом к сиденью.
Когда мы с Леной их нашли, мама стояла у фонтана. Волосы у нее стояли дыбом, как у профессора из мультика, а взгляд был направлен куда-то в сторону созвездия Кассиопеи.
— Мам, ну как покатались? — весело спросил я.
Мама икнула, посмотрела на меня взглядом Ганнибала Лектера перед обедом и тихо сказала:
— Еще раз предложишь мне «активный отдых» — я тебя в эту карусель без страховки засуну. Лично.
Теперь дома тишина. Сашка на карусели больше не просится — рисует в альбоме исключительно мирные пейзажи. А мама, когда слышит слово «центрифуга», начинает непроизвольно креститься и искать валидол.
Поддержите автора — подпишитесь на наш канал в Дзен.