— Михаил Сергеевич, ну что вы стоите, как монумент! — Голос Светланы, супруги Карбышева, телеведущей местного канала, прорезал густую, раскалённую, как железо на сковороде, атмосферу кухни. Она нервно теребила в руках поварской колпак, будто тот был виллеркой из последних новостей. — Мы же в эфире, условно, конечно, но! Нас снимают, Миша! Снимают!
Муж, Михаил Сергеевич, по профессии логопед, выглядел, мягко говоря, растерянным. Его безукоризненно выглаженный накануне фартук, белый, как снег на пике Эвереста, теперь был щедро украшен ярко-оранжевыми брызгами томатной пасты, а на кончике носа одиноко примостилось крохотное, но очень заметное пятнышко муки. Он пытался впихнуть в кастрюлю нечто, отдалённо напоминающее размокший лаваш, но упорно сопротивляющееся водной стихии.
— Светлана, дорогая, я... я пытаюсь соблюсти технологию, — пробасил Михаил, стараясь говорить максимально чётко, как он учил своих маленьких пациентов. — Согласно рецепту, «лаваш должен равномерно впитать влагу». Но он не впитывает. Он… плавает. Как айсберг.
В тот самый момент, когда Михаил Сергеевич попытался протолкнуть свой «айсберг» деревянной лопаткой, из-под плиты вылетела вихрем Шуша – фретка, или, как выражалась её хозяйка Инна, «очень умный хорёк с душой хищника». Шуша, комический символ нарастающего хаоса последних двух недель, с непередаваемой грацией набросилась на свежесрезанный пучок петрушки, который Лиза, младшая дочь Карбышевых, уже успела выложить на блюдо в виде «инсталляции современного искусства».
— Шуша, не трожь! Это же "зелёная волна пробуждения", — пронзительно закричала семилетняя Лиза, её белокурые кудряшки, обычно заплетенные в косички, теперь торчали во все стороны, словно антенны. Она схватила Шушу за хвост, но та, издав победоносный писк, успела стащить половину пучка и скрыться за холодильником, оставив за собой шлейф из мелких зелёных крошек.
Инна, давняя подруга Светланы, не видевшаяся с ней двадцать лет и приехавшая погостить на пару недель (которые уже растянулись на три), сидела на табуретке в углу кухни, обмахиваясь веером из рекламного буклета. Она не замолкала ни на секунду, её голос был подобен непрекращающемуся звуку цикад в этой невыносимой вологодской жаре.
— Ну вот, я же говорила! Шуша у меня такая непоседа, характерная девочка! Но она же не со зла, она просто любит играть! Помнишь, Светочка, как мы в детстве в прятки играли? Я тогда под кроватью полтора часа сидела, так меня никто и не нашёл, пока твой папа не зашёл и не сказал: «Инна, что ты там делаешь?». А я отвечаю...
— Мама, это не петрушка, это водоросли, — деловито заявил средний сын Тимофей, десятилетний конспиролог, который в каждом событии видел тайный смысл. Он стоял у окна, за которым маревом плыл раскалённый август, и подозрительно оглядывал оператора. — Они специально подмешивают водоросли в еду, чтобы контролировать наши мысли. Это часть плана инопланетян по захвату кулинарных шоу.
Старший сын, Глеб, двенадцатилетний юный астроном, сидел на полу, обняв свой телескоп, и, игнорируя хаос вокруг, что-то чертил в тетради.
— Вероятность, что эти «водоросли», как ты выразился, Тимофей, являются частью инопланетного заговора, крайне мала, — произнёс он, не поднимая головы. — Скорее, это результат гравитационного воздействия на кухонные процессы, вызванного аномальным повышением температуры. В Вологде уже вторую неделю +34. Кондиционер сломан. Вот вам и аномалия.
Действительно, кондиционер «Вега-2000», который верой и правдой служил семье Карбышевых семь лет, две недели назад издал душераздирающий хрип и приказал долго жить, превратив просторную трёхкомнатную квартиру в филиал сауны. Духота была такой, что казалось, сам воздух прилипает к коже.
И вот, на фоне этой жары, беспрерывного говорения Инны, астрономических наблюдений Глеба, конспирологических теорий Тимофея и художественных перформансов Лизы, семья Карбышевых оказалась в эпицентре кулинарного безумия. А началось всё, как это часто бывает, с невинного детского желания.
Неделю назад на телефон Михаила Сергеевича пришло странное СМС: «Поздравляем! Вы прошли предварительный отбор для участия в шоу “Вологодский повар года”! С вами свяжется наш продюсер». Михаил, который мог приготовить максимум яичницу и макароны по-флотски, сначала подумал, что это спам. Но потом позвонил продюсер, потом прислали договор, потом – дату съёмок. Оказалось, семилетняя Лиза, вдохновившись маминой работой на телевидении и своей безграничной любовью к «красивым пятнам» и «сочным мазкам», увидела по телевизору рекламу шоу и решила, что её папа, Михаил, с его «мудрыми глазами и умелыми руками», непременно должен стать «звездой кулинарии». Заявку она заполнила сама, из-за детской ошибки в графе «профессия» указав «мастер слова» (что, в общем-то, было недалеко от правды, если речь шла о логопедии), а в графе «фирменное блюдо» написала: «Папа готовит очень вкусный салат из огурцов и помидоров. И ещё он умеет делать волшебные блины!».
Волшебные блины Михаила Сергеевича заключались в том, что он их делал очень редко, обычно на Масленицу, и они всегда пригорали, но дети, по доброте душевной, называли это «карамельной корочкой».
Когда Светлана узнала об этом, она сначала схватилась за голову, потом рассмеялась до слёз, а потом, как истинная телеведущая, увидела в этом событии небывалый потенциал для семейного реалити-шоу.
— Миша, это же золотая жила! Твой образ, мой опыт, дети – это же просто бомба! — воскликнула она, не давая мужу и слова вставить. — Мы сделаем из тебя звезду!
Михаил, по натуре своей человек спокойный и педантичный, пытался возразить:
— Светлана, я логопед. Моя специализация – исправление дефектов речи, а не создание кулинарных шедевров. Мои руки привыкли к зондам для артикуляции, а не к ножам для шинковки. И вообще, это полнейший абсурд.
Но Светлана была неумолима. Инна, которая как раз в это время приехала, тоже внесла свою лепту.
— Да, Миша, конечно, абсурд! Но какой абсурд! Помнишь, Света, как мы в пятом классе решили, что станем балеринами, и натянули на себя мамины чулки? Вот это был абсурд! А это же всего лишь кулинарное шоу! Подумаешь!
Так началась «эпопея вологодского повара». Михаил, под руководством Светланы, которая пыталась применить свои навыки режиссуры эфира к процессам готовки, принялся осваивать кулинарное искусство. Выбор пал на «фирменные» блины Лизы, но только с «изюминкой». Светлана нашла в интернете рецепт «Блинов на кефире с необычной начинкой из вяленых томатов и мягкого сыра».
— Это же так по-вологодски! Просто и со вкусом! — вдохновенно говорила она. — А я буду твоей суфлёршей, Миша. И режиссёром. И продюсером.
Первые блины прилипали к сковородке, горели, рвались. Михаил, привыкший к чёткости и повторению, отчаянно пытался следовать рецепту.
— Здесь написано: «добавить кефир комнатной температуры». А какая у нас сейчас комнатная температура, Светлана? +34! Это же не комнатная, это почти температура тела! Возможно, это влияет на адгезию теста к поверхности.
Глеб, сидящий рядом, тут же подхватывал:
— Да, папа прав. При повышении температуры молекулы теста начинают двигаться хаотичнее, разрушая межмолекулярные связи. Это как взрыв сверхновой в миниатюре.
Тимофей мрачно добавлял:
— А может, это всё специально, чтобы нас запутать? Чтобы мы не приготовили идеальные блины и не раскрыли тайну мирового правительства, которое контролирует мучные изделия!
Лиза же, вооружённая гуашью, радостно разукрашивала обои в кухне. Её новые «пятна силы» и «линии судьбы» постепенно заполняли стены. Когда Михаил пытался отвлечься от готовки и сделать ей замечание, Инна тут же вмешивалась:
— Ну Лизонька же творческая натура! Помнишь, Светочка, как мы с тобой в детстве рисовали на обоях, пока твоя бабушка не поймала нас с поличным? А я тогда ещё спрятала...
И так, день за днём, в раскалённой квартире Карбышевых царил безумный хаос. Шуша, почувствовав свободу, постоянно что-то грызла и прятала. То исчезал венчик, то лопатка, то носки Тимофея.
— Мои счастливые носки! — кричал Тимофей. — Теперь я точно не смогу разгадать код инопланетян! Это заговор Шуши!
Инна, конечно, не помогала, но неутомимо комментировала каждое действие, сыпала воспоминаниями, а Шуша в это время могла застрять в вентиляционной решётке или утащить из холодильника кусочек сыра, предназначенный для начинки.
Накануне съёмок, когда вся квартира уже была пропитана запахом кефира, муки и жжёных блинов, Михаил Сергеевич выглядел, как человек, прошедший все круги ада. Его речь, обычно безукоризненная, начала немного сбиваться. Он то и дело поправлял то невидимый зонд, то артикуляцию собеседников.
— Дорогая, — сказал он Светлане, когда она в очередной раз попыталась «структурировать» его движения, — прошу тебя, не используй такие резкие интонации. Это вызывает речевой спазм.
Светлана, привыкшая к постоянному контролю за своим голосом в эфире, лишь раздражённо отмахнулась.
— Миша, какой ещё спазм? У нас завтра съёмки! Ты должен быть сосредоточен! Звезда, помнишь?
Утро съёмочного дня выдалось особенно жарким. Солнце палило нещадно, и градусник на окне показывал все +36. Оператор с помощником, еле живые от духоты, расставляли оборудование на кухне.
— Так, Михаил Сергеевич, улыбаемся! Камера любит улыбки! — скомандовала Светлана, которая тут же перевоплотилась в «режиссёра-постановщика». — А ты, Лиза, подойди сюда, обними папу. И ты, Глеб, Тимофей, тоже. Семейная идиллия!
Лиза, покорно обняв папу, тут же потянулась к его фартуку.
— Папа, а давай я нарисую тебе на фартуке красное солнце? Ну, чтобы было красиво!
— Нет, Лиза, нет! — в один голос воскликнули Михаил и Светлана.
В этот момент Шуша, которую Инна предусмотрительно заперла в своей комнате, начала отчаянно скрестись в дверь, извещая о своём недовольстве.
— Ах, моя бедная девочка! — причитала Инна, пытаясь перекричать скрежет. — Она же никогда одна не сидит! Она так скучает по мне! Помнишь, Света, как мы в детстве с тобой...
Михаил Сергеевич стоял у плиты, пытаясь приготовить очередной блин. От жары лоб покрылся испариной, а руки предательски дрожали.
— Это не блин, папа, это чёрная дыра, — мрачно заметил Глеб, глядя на пригоревший кружок. — Она поглощает свет и надежду.
— Это специально, — прошептал Тимофей. — Продюсеры хотят, чтобы мы выглядели нелепо, чтобы на фоне нашего провала запустили свой инопланетный проект!
— Дети! — закричала Светлана, которая уже чувствовала, что теряет контроль над ситуацией. — Мы собрались, улыбнулись!
Именно в этот момент, когда Михаил Сергеевич, весь в муке и томатной пасте, с трудом переворачивал очередной блин, а Шуша наконец-то выбралась из комнаты Инны и с победоносным писком пронеслась по кухне, зацепив штатив с камерой, всё и произошло. Камера, издавая жалобный стон, начала медленно крениться в сторону кастрюли с кефирным тестом. Оператор, пытаясь её спасти, задел рукой стопку готовых, но слегка подгоревших блинов, которые веером разлетелись по кухне, один из них приземлился точно на голову Светланы, приклеившись к её волосам. Инна, охая и ахая, попыталась поймать Шушу, но лишь поскользнулась на разлитом кефире и с грохотом упала, уронив свой рекламный веер прямо в тарелку с начинкой из вяленых томатов.
— Это конец! — прошептал Михаил Сергеевич, глядя на свой шедевр, который теперь представлял собой хаотичную массу из теста, томатов, веера и хорьковых следов. — Это полный... речевой коллапс.
В этот самый момент в дверь отчаянно постучали. Раз, другой, третий.
— Да что там ещё? — прошипела Светлана, пытаясь отлепить блин от волос.
Михаил Сергеевич, глубоко вздохнув, пошёл открывать. На пороге стояла взмыленная соседка снизу, Валентина Петровна, с пятном муки на щеке и подозрительно пахнущая капустой.
— Михаил Сергеевич, это что у вас тут творится?! У нас весь потолок в блинах! И что это за вой?! Мой Васька совсем с ума сошёл!
Не успел Михаил Сергеевич ответить, как открылась дверь напротив, и показался сосед, Виктор Иванович, в поварском колпаке, но без штанов.
— Карбышевы! Вы что, тоже?! — воскликнул он, указывая на Михаила Сергеевича, а затем на себя. — У нас тоже! У нас этот… кулинарный марафон! И я, кажется, потерял своего попугая Кешу!
Из соседней квартиры справа, где жила молодая пара с младенцем, донёсся пронзительный женский крик: «Моя Муся стащила сосиски для хот-догов! И я клянусь, она их где-то зарыла в диване!»
Постепенно, из всех дверей на лестничную площадку начали выползать соседи. Все были в каком-то нелепом поварском одеянии, с пятнами еды, кто-то держал в руках кухонные принадлежности, у кого-то на лице были следы от муки или яиц. И почти у каждого на руках или рядом был какой-то питомец, выглядящий донельзя виноватым или, наоборот, очень довольным. Оказалось, что Лиза, будучи ребёнком общительным и творческим, после подачи заявки на папу, вдохновила всех своих друзей в подъезде на то же самое. А друзья, в свою очередь, уговорили своих родителей.
Весь дом, от первого до последнего этажа, превратился в одну огромную кулинарную площадку, где каждый родитель-«звезда» пытался приготовить что-то «фирменное», пока их дети «помогали», а домашние животные вносили свои коррективы.
Смех был заразителен. Сначала робкий, потом всё громче, он разорвал душный воздух подъезда. Михаил Сергеевич, глядя на эту сюрреалистическую картину, вдруг почувствовал, как напряжение спадает. Он посмотрел на Светлану, которая всё ещё пыталась вытащить блин из волос, на детей, которые уже хихикали, глядя на соседей, на Инну, которая, поднявшись, тут же принялась рассказывать Валентине Петровне о своих детских шалостях. А Шуша, воспользовавшись всеобщим замешательством, выскользнула на лестничную площадку и начала деловито обнюхивать чьи-то забытые тапки.
— Похоже, — сказал Михаил Сергеевич, обращаясь ко всем собравшимся, — что мы все стали участниками одного большого… кулинарного эксперимента. Или, если хотите, массового психоза.
Наступило молчание, а потом кто-то из соседей предложил:
— А давайте все вместе доедим то, что у нас осталось? И выпьем чего-нибудь холодненького. У меня есть домашний квас!
И так, под палящим вологодским солнцем, на лестничной площадке, среди пятен от блинов, запаха капусты и отголосков инопланетных заговоров, соседи по дому Карбышевых, объединённые общим абсурдом, устроили импровизированный пикник. Шуша, наевшись чьих-то сосисок, мирно спала на коврике у двери, её маленькое тельце иногда вздрагивало, будто она видела во сне новые кулинарные приключения. И все, от мала до велика, смеялись, обмениваясь историями о своих «поварских» подвигах и озорстве своих питомцев. Август был жарким, кондиционер сломан, но почему-то в тот день в квартире Карбышевых, да и во всём доме, стало немного прохладнее. Может быть, от дружного смеха, а может, от того, что они наконец-то поняли: иногда самый идеальный отдых – это полный хаос, который объединяет.
Поддержите автора — подпишитесь на наш канал в Дзен.