Пасмурное воскресное утро в Сочи всегда ощущается как легкий обман. Вроде бы юг, море, но моросящий дождь, не переставая, барабанил по подоконникам, словно тысячи маленьких барабанщиков отбивали монотонный ритм грусти. В квартире Деревяшкиных, расположенной на третьем этаже старой сталинки, этой грусти не было места. Было, скорее, ощущение предвкушения чего-то большого и важного, смешанное с привычным утренним хаосом. Ольга, сорокалетняя, элегантная женщина с острым взглядом, который годами тренировался различать тончайшие оттенки вкуса в вине, стояла у окна с чашкой травяного чая. Ее тонкие пальцы обхватывали теплую кружку, а взгляд блуждал по мокрому городу. Сегодня был тот самый день – день покупки нового автомобиля. Семейного автомобиля.
– Дождь, – констатировал Геннадий, ее муж, выходя из ванной. Его широкие плечи, привыкшие к тяжелой шахтерской работе, слегка сутулились от недосыпа, но в глазах светилась решимость. – Наш день начинается с водной стихии. Символично.
Геннадий, или просто Гена, как звали его коллеги по шахте и друзья, был человеком основательным и невозмутимым. Он мог спуститься на сотни метров под землю, пробивать породу, а потом прийти домой и с той же невозмутимостью чинить сломанный кран, забивать гвоздь или готовить шашлык. Контраст между его профессией и профессией Ольги был постоянным источником шуток среди их знакомых. «Шахтер и сомелье – идеальный баланс земли и неба», – любил говорить их общий друг, врач-стоматолог.
В это время из детской донесся характерный шорох и тихое бормотание. Это означало, что юный художник-абстракционист Стёпка уже проснулся и приступил к своим утренним экспериментам. Стёпка, их сын, девяти лет от роду, обладал неукротимой тягой к самовыражению. Его «холстами» служили все свободные поверхности в комнате – от изнанки шкафа до самых что ни на есть обоев. На данный момент, судя по звукам, он осваивал левую стену, где уже красовался "Портрет Неопознанного Летающего Объекта" и "Этюд Задумчивого Банана".
– Стёпа, милый, ты опять? – голос Ольги был мягким, но в нем проскальзывали нотки усталости, присущие всем матерям юных гениев. – Мы же договаривались, что для этого есть блокнот!
– Мама, блокнот не передаёт всей глубины мысли! – донеслось из комнаты. – Это же экспрессия! Тут важен масштаб!
Гена усмехнулся. Он всегда относился к творчеству сына с большим снисхождением. «Пусть рисует, лишь бы не сидел в телефоне», – говорил он, чем приводил Ольгу в тихое бешенство.
На кухне, возле миски, сидела кошка Мурка, их пушистый, вечно всем недовольный член семьи. Мурка, обычно флегматичная и грациозная, последние пару дней вела себя странно. Она подолгу сидела у входной двери, издавая низкие, гортанные звуки, которые напоминали не то рычание, не то бурчание. Время от времени она принималась отчаянно царапать коврик у порога, а однажды даже попыталась снести цветочный горшок с прихожей полки, словно хотела обратить на что-то внимание. Сегодня утром Мурка была особенно настойчива. Она мяукала так пронзительно, будто ее кто-то обидел, и постоянно подбегала к Гене, тычась головой ему в ногу, а затем снова возвращалась к двери.
– Что с тобой, Мурка? – Гена погладил кошку, но та лишь отскочила, снова принявшись царапать коврик. – Тоже переживаешь за машину?
В этот момент раздался громкий, решительный звонок в дверь. Не просто звонок, а такой, что, казалось, вибрировали даже обои Стёпки. Ольга и Гена переглянулись. Никого не ждали.
– Кто бы это мог быть в такую рань? – пробормотала Ольга, чувствуя, как внутри нарастает легкое раздражение.
Гена подошел к двери и осторожно посмотрел в глазок. На пороге стоял мужчина внушительных габаритов с широченной улыбкой и огромным, обросшим медом усом. За его спиной виднелись несколько грандиозных эмалированных ведер, обмотанных пищевой пленкой.
– Батюшки светы! Это же Борис! – воскликнул Гена, открывая дверь.
Борис, или как его называли в семье, сват Боря, был родным братом матери Ольги. Он жил в Башкирии, держал пасеку и появлялся в Сочи редко, но всегда внезапно и с размахом. Он был человеком слова, но, видимо, не человеком предупреждений.
– Привет, дорогие! – прогремел Борис, обнимая Гену так, что тот едва не хрустнул. – Я тут мимо проезжал, думаю, дай загляну! Как вы тут без меня?
Мимо проезжал он явно с намерением, учитывая, что до Сочи из Башкирии не так уж просто «проехать мимо». Ольга подошла к двери, ее глаза расширились, когда она увидела не только Бориса, но и его груз.
– Борис Александрович, здравствуйте! – Ольга попыталась улыбнуться, но уголки губ предательски дрогнули. – Мы… мы не ожидали.
– А зачем ожидать? – Борис отмахнулся. – Приехал, да и всё! Главное, с подарками! Медок свежий, прямо с пасеки! Сорок литров, между прочим! Настоящий, гречишный, липовый, цветочный! Всего понемножку!
Он указал на ведра. Их было четыре. Каждое, судя по внешнему виду, весило не меньше десяти килограммов. Из щелей в пленке уже сочилась золотистая, ароматная влага, оставляя липкие следы на полу. Мурка, до этого метавшаяся по прихожей, принюхалась, фыркнула и спряталась под диван. Видимо, ее предчувствия были связаны именно с этим.
– Сорок литров? – прошептала Ольга, ее сомелье-мозг мгновенно начал просчитывать логистику. Где это хранить? Как это перевозить? Как это вообще съесть? – Борис Александрович, это… это очень щедро. Но куда мы это поставим?
– Да что тут ставить! – махнул рукой Борис, уже входя в квартиру и расставляя ведра прямо на прихожей. – Главное – польза! Здоровье! Сейчас, вот, поставлю, и можно чайку попить, с медочком-то!
Стёпка высунул голову из своей комнаты. Его глаза заблестели.
– Ого! Мёд! – он выбежал, уже представляя, как можно использовать такую богатую палитру для своих новых шедевров.
Гена, как всегда, был невозмутим.
– Ну, раз приехал, проходи, Борис. Располагайся. Чайник сейчас поставлю.
Ольга чувствовала, как ее тщательно спланированный воскресный график медленно, но верно, рассыпается в мелкую крошку. Car-шопинг, который должен был быть серьезным и вдумчивым мероприятием, теперь казался чем-то нереальным на фоне гор медовых ведер.
– Геннадий, – прошептала она мужу, когда Борис отвернулся, снимая куртку, – а машина? Мы же едем за машиной! Как мы с этим… всем… поедем?
– Ну, ничего страшного, – пожал плечами Гена. – Сват же редко приезжает. А машина подождёт. Или возьмем его с собой. Он же не мешает.
Ольга глубоко вздохнула. Мешает. Конечно, мешает. И 40 литров меда мешают. И абстракции Стёпки на обоях мешают. Мешает всё, что нарушает ее упорядоченный мир. Но она лишь кивнула. Свату не откажешь. И вот, через полчаса, вся семья Деревяшкиных, включая немного смущенного, но довольного Бориса, уже была в пути. Мурка, казалось, облегченно выдохнула, когда за ними закрылась дверь, но ее взгляд, полный тревоги, все еще провожал их. Наверное, она пыталась предупредить о чем-то большем, чем просто визит Бориса.
Они ехали на такси, потому что Борис настоял, что такси «шире» и «удобнее». На деле это означало, что он хотел ехать «с комфортом», не особо заботясь о бюджете Деревяшкиных. В салоне стоял стойкий аромат меда, несмотря на то, что ведра остались дома. Казалось, он пропитал самого Бориса.
– Ну что, какую машину хотите? – спросил Борис, когда они уже подъезжали к автосалону. – Большая нужна, чтобы пасеку возить?
Ольга закатила глаза.
– Нам нужна семейная машина, Борис Александрович. Комфортная, безопасная. Мы не пасеку возить собираемся.
– Да-да, – подхватил Гена, – Чтобы на работу ездить, Стёпку в школу возить, ну и на природу иногда.
– А я хочу, чтобы она была быстрая! – заявил Стёпка. – И чтобы там можно было рисовать! Или чтобы она сама была как картина!
– Отличная идея! – похвалил его Борис. – Вот, например, у меня был когда-то старый «Москвич», так я его весь в цветочки разрисовал! Пчёлы прямо туда и летели!
Ольга почувствовала, как её терпение подвергается серьезному испытанию. Ее представление о семейном автомобиле было совсем иным: кроссовер, возможно, с панорамной крышей, кожаным салоном, но никак не «Москвич» в цветочек для пчел.
Автосалон встретил их ослепительной чистотой и запахом новой кожи, который Ольга, как истинный сомелье, тут же оценила: «нотки дубленой кожи, легкий оттенок пластика, едва уловимый бензиновый шлейф». Они прошли мимо стройных рядов седанов и кроссоверов, менеджер по продажам, молодой человек с зализанными волосами и приклеенной улыбкой, уже шел им навстречу.
– Добро пожаловать в наш автосалон! Чем могу быть полезен? – его голос был слишком бодрым для такого дождливого утра.
– Мы ищем семейный автомобиль, – начала Ольга, – Желательно кроссовер, с хорошим клиренсом, вместительным багажником…
– И чтобы быстро ехал! – добавил Стёпка.
– И чтобы мёд можно было возить! – вставил Борис.
Менеджер слегка запнулся, но быстро взял себя в руки.
– Отлично! У нас есть прекрасные модели, которые подойдут под все ваши требования! Пройдемте, я вам покажу наши бестселлеры.
Они обошли несколько машин. Ольга придирчиво осматривала салоны, проверяла качество материалов, интересовалась мультимедийными системами. Гена осматривал двигатели и подвеску, задавал вопросы о проходимости и расходе топлива. Стёпка просто сидел в каждой машине и представлял, как он бы ее разрисовал. Борис же стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и с серьезным видом кивал, иногда вставляя реплики вроде: «А вот у меня на пасеке трактор, так он…»
И тут Стёпка, который на мгновение отстал от группы, истошно закричал:
– Мама! Папа! Смотрите! Вот это то, что надо!
В самом дальнем углу выставочного зала, под яркими софитами, стоял он. Не автомобиль. Не кроссовер. А ярко-красный, грозный квадроцикл, с мощными колесами и блестящим корпусом. Он выглядел так, будто только что сошел с экрана фильма про приключения.
Геннадий, шахтер, увидев эту машину, мгновенно преобразился. Его глаза загорелись мальчишеским восторгом. Вся его обычная невозмутимость куда-то испарилась.
– Ого! – выдохнул он. – Вот это агрегат!
Ольга моментально почувствовала неладное.
– Геннадий! Это не семейный автомобиль! Это… это квадроцикл! Куда мы на нем?
– Ну как куда? – Гена уже подходил к квадроциклу, похлопывая его по сиденью. – На природу! Рыбачить! Да хоть в горы!
– И в школу можно! – поддержал Стёпка. – Я буду самым крутым!
Борис подошел к квадроциклу, придирчиво осмотрел его.
– Мощная штука, – задумчиво произнес он. – На таком и мёд возить можно! В прицепе, конечно.
Менеджер по продажам, заметив их интерес, тут же подошел. Его улыбка стала еще шире.
– Отличный выбор, господа! Это наша топовая модель! Мощность, проходимость, адреналин! Идеально для активного отдыха!
Ольга пыталась сопротивляться. Она приводила логичные доводы: безопасность, отсутствие багажника, невозможность ехать всей семьей, дождевая погода, ее элегантные туфли, ее работа сомелье, которая подразумевает определенный уровень… достоинства.
– Геннадий, ты же понимаешь, что это непрактично! Это импульсивная покупка! Мы же планировали кроссовер! Комфорт!
– Да какой комфорт, Оля! – Гена уже сидел на квадроцикле, представляя себя лихим наездником. – Вот это жизнь! Ветер в лицо! Адреналин!
– И рисовать на нем можно! – Стёпка уже примеривался, куда бы он нанес свою первую абстракцию.
Спустя полтора часа, к полному изумлению Ольги и ликованию Гены со Стёпкой (и Бориса, который просто наслаждался шоу), квадроцикл был куплен. Он стоял на парковке автосалона, блестящий и нелепый под продолжающимся дождем. Они договорились, что его доставят к дому Деревяшкиных на следующий день, но Геннадий вдруг почувствовал непреодолимое желание немедленно опробовать его.
– Давай, Оля, – сказал он, протягивая ей шлем, – прокатимся! Заодно и домой доедем!
– Ты с ума сошел, Геннадий! – Ольга была в шоке. – На нем нельзя по городу! И тем более в такую погоду!
– Ну, я же шахтер! Я к экстремальным условиям привык! – Гена уже заводил двигатель, и квадроцикл басовито зарычал.
В итоге, Гена и Стёпка, облаченные в дождевики и шлемы, уехали на квадроцикле, обрызгивая лужи. Ольга и Борис поехали на такси, где Борис не переставал восхищаться Геннадием.
– Вот это мужик! С характером! Не то что эти ваши… сомелье!
Ольга лишь молча смотрела в окно. Она предчувствовала, что вечер будет долгим. И, конечно же, она была права. Когда они подъехали к дому, квадроцикл уже стоял прямо в прихожей. Мокрый, грязный, но гордо возвышающийся посреди их небольшой квартиры.
– Геннадий! – Ольга едва сдержала крик. – Почему он здесь?!
– А куда его ставить? – Гена пожал плечами. – На улице мокро. В гараж пока не доехал. Пусть просохнет.
С квадроцикла на коврик стекала вода, смешанная с грязью. Стёпка уже пытался забраться на него, чтобы опробовать, как там рисуется.
В этот момент, из глубины квартиры донесся странный звук. Не то бульканье, не то хлюпанье. И ужасающий запах. Запах… мёда. Но не свежего, а какого-то забродившего, с примесью чего-то неприятного. Мурка выскочила из-под дивана, шерсть на загривке стояла дыбом, и она издавала свои пронзительные, панические мяуканья.
Они бросились в кухню. Картина, представшая их глазам, была достойна кисти Стёпки, но явно не в том жанре, к которому он привык. Одно из ведер с мёдом, то самое, с цветочным, которое Борис привез из Башкирии, каким-то образом опрокинулось. Но не просто опрокинулось. Пленка, которой оно было обмотано, порвалась, и часть мёда вытекла на пол. А прямо под ним, в углу, где обычно стояла корзина с бельем для стирки, стояла… коробка. Коробка, которая явно не должна была там стоять. На ней, крупными буквами, было написано: «С Днем рождения, Гриша! 50 лет – это только начало!» А сверху, кремовыми розочками, был изображен… трактор.
– Что это? – выдохнула Ольга, глядя на торт. – Торт? С трактором? И для Гриши?
Борис удивленно приподнял брови.
– Ой, а это не мой. Я ж торт не заказывал.
Гена, не обращая внимания на торт, пытался остановить поток мёда, который уже растекался по всей кухне, медленно подбираясь к двери.
– Где тряпка?! Быстро! А то сейчас на квадроцикл потечет!
Вся эта ситуация – квадроцикл в прихожей, 40 литров меда, растекающегося по кухне, торт для Гриши с трактором – достигла своего апогея. Ольга, сомелье с тонким чувством прекрасного, почувствовала, как ее мозг отказывается обрабатывать этот поток абсурда.
– Геннадий! Мёд! Торт! Квадроцикл! – она металась между этими тремя катастрофами.
Стёпка, тем временем, воспользовался моментом. Он увидел растекающийся мёд. Золотистый, вязкий, с необычным запахом. Это же идеальный материал для абстракции! Он тут же окунул палец в лужу и принялся размазывать его по ближайшей стене, добавляя к "Этюду Задумчивого Банана" новую, медовую текстуру.
Мурка, наконец, перестала мяукать и издала какой-то торжествующий, но при этом отчаянный вопль. Она подбежала к ведру, которое опрокинулось, и принялась скрести лапой по его дну. Присмотревшись, Гена заметил тонкую трещину на самом дне ведра, через которую медленно, но верно, вытекало содержимое.
– Вот оно что! – Гена хлопнул себя по лбу. – Мурка! Ты же целую неделю пыталась нам об этом сказать! Царапала дверь, бурчала! А мы думали, ты просто внимания хочешь!
Ольга посмотрела на кошку, потом на Гену, потом на Стёпку, который уже был по локоть в меду. И тут ей стало смешно. Сначала тихонько, потом громче, а потом она уже не могла остановиться. Это был истерический смех, смешанный с облегчением и полным принятием абсурда.
– Что вы ржёте-то? – недовольно спросил Борис, пытаясь отодвинуть ведро, но только размазывая мёд еще шире. – Тут катастрофа!
– Это не катастрофа, Борис Александрович! – сквозь смех проговорила Ольга. – Это… это жизнь! Наша жизнь!
Гена, видя смеющуюся жену, тоже начал улыбаться. В конце концов, мёд – не самая страшная проблема. Квадроцикл – ну, тоже решаемо. А торт…
– Торт! – Гена вдруг вспомнил. – Может, он для соседей? Давайте спросим!
Он взял коробку с тортом и выглянул в коридор. Соседская дверь напротив, всегда закрытая, была приоткрыта. Из нее доносились праздничные голоса и запах чего-то жареного.
– Гриша! С юбилеем! – крикнул Гена в приоткрытую дверь, протягивая торт.
Из-за двери показалась голова лысоватого соседа, Гриши.
– О, Геннадий! Спасибо! Это вы? А мы думали, курьер забыл!
Оказалось, торт действительно был для соседа, просто курьер по ошибке оставил его у Деревяшкиных, а Мурка, пытаясь предупредить о медовой катастрофе, случайно толкнула его к месту крушения.
Мёд пришлось отмывать долго. Вся семья, включая Бориса, оттирала липкие полы. Квадроцикл, в конце концов, удалось выгнать обратно на улицу, где его заботливо укрыли брезентом. Стёпке пришлось отмываться от мёда с головы до ног, но он заявил, что его «Медовая Абстракция на Стене» – это шедевр, который войдет в историю.
Вечером, когда все более-менее успокоилось, Ольга сидела на диване, потягивая травяной чай, уже без всякой надежды на вино. Рядом с ней мурлыкала Мурка, вылизывая лапки, будто ничего и не произошло. Гена с Борисом сидели за столом, обсуждая достоинства квадроцикла и пасечного хозяйства, периодически запивая чай тем самым, теперь уже благополучно перелитым в банки, медом.
– Ты знаешь, Гена, – сказала Ольга, глядя на слегка покосившуюся на стене медовую абстракцию, – я, кажется, начинаю понимать. Это не хаос. Это… это наш собственный сорт. Сорт Деревяшкиных. С ярким, непредсказуемым букетом. И с очень долгим послевкусием.
Гена улыбнулся.
– Ну, тогда за наш сорт!
И они чокнулись чашками. За окном все так же моросил дождь. А в прихожей, пахнущей свежим медом и слегка забродившими приключениями, стоял квадроцикл, готовый к новым подвигам. И только Мурка, свернувшись клубком на подоконнике, тихонько урчала. Она-то знала: это только начало. Следующая неделя обещает быть не менее насыщенной, и у нее уже были смутные подозрения относительно того, что приготовила им судьба. Возможно, стоило бы начать предупреждать заранее, ну, скажем, о поваре, который перепутает их квартиру с рестораном.
Поддержите автора — подпишитесь на наш канал в Дзен.