Над Кривоколенным, селом, известным преимущественно поговоркой о неминуемом пути к нему всех дорог, стоял нехарактерный для ранней весны ор. Указанный ор, согласно протоколу, зафиксирован в 14:37 по московскому времени, когда семья Мухомориковых, в составе четырех человек, а также одной временно пребывающей персоны, гражданки Франции, пыталась осуществить традиционное мероприятие под названием «пикник на берегу деревенского пруда». Температура воздуха составляла +12°C, влажность – 78%, что способствовало образованию многочисленных луж, отражавших еще робкое, но уже настойчивое весеннее солнце. Коты, местные аборигены с особой степенью независимости, неспешно грелись на подоконниках, демонстрируя полное равнодушие к разворачивающимся событиям. Причина ора: внезапное и дерзкое похищение продовольственной корзины стаей чаек.
«Это полное нарушение пищевой этики! – категорично заявила Вероника Сергеевна Мухоморикова, супруга и по совместительству дипломированный гомеопат. – Немедленно прекратите эти крики, они нарушают энергетические поля! Необходимо принять арнику и успокоительные травяные сборы. Я же говорила, что пикники на открытом воздухе без защитного амулета из кедровой шишки – это риск!» Ее голос, обычно мелодичный и умиротворяющий, сейчас дрожал, но интонации оставались назидательными. В руках Вероника Сергеевна сжимала небольшой мешочек с сухими травами, из которого доносился тонкий аромат мяты и чабреца. Ее домашний льняной сарафан был слегка забрызган грязью от проливных луж, что для нее было неслыханным событием.
«Какие, к дьяволу, энергетические поля?! – рявкнул ее муж, Леонид Семенович Мухомориков, стропальщик с тридцатилетним стажем, обладатель крепких рук и не менее крепкого нрава. – Они унесли наш шашлык! И мой любимый картофельный салат! Это не поля, это грабеж, Вероника! Грабеж среди бела дня! Где эта штуковина, которую я купил?» Леонид Семенович отчаянно озирался по сторонам, его могучая фигура в рабочем комбинезоне цвета хаки казалась еще более внушительной на фоне весеннего пейзажа. В его взгляде читалось не только возмущение, но и искренняя боль от потери тщательно приготовленного мяса.
«Папочка, ну не расстраивайся! Зато чайки будут сытые и счастливые! Какая это радость – дарить добро! Пусть они тоже порадуются весне!» – заливалась колокольчиком младшая дочь, девятилетняя Анечка, с абсолютно искренней, обезоруживающей улыбкой, от которой у окружающих иногда сводило скулы. Ее ярко-розовая куртка и желтая шапка делали ее похожей на некий экзотический цветок посреди сельской грязи. Она даже подпрыгивала от радости, наблюдая, как исчезают в небе последние остатки кулинарных изысков.
«Нужно было привязать корзину к дереву, – спокойно констатировала пятнадцатилетняя Настя, старшая дочь, уже успевшая забраться на старую иву, свисавшую над прудом. – Или натянуть тент. Слабоумие и отвага. Или просто слабоумие. Я бы их спугнула, если бы не была здесь, наверху, отрабатывая новый спуск. Мне нужна страховка. Зачем вы меня вообще позвали на этот бесполезный пикник?» Настя, одетая в потрепанные джинсы и толстовку с капюшоном, походила на хищную птицу, удобно устроившуюся в гнезде. Ее взгляд, острый и насмешливый, скользил по родителям, явно оценивая их провальную стратегию.
В этот момент, словно по сигналу, раздался визг тормозов, а затем звук баса, не поддающегося однозначной классификации, но явно свидетельствующий о прибытии транспортного средства повышенной комфортности. Из-за поворота, поднимая фонтаны грязной воды, вырулил ослепительно-белый внедорожник, украшенный позолоченными элементами. За рулем сидела Кларисса Лебедева, крестная Насти, по совместительству известный дизайнер из Парижа. Ее появление было всегда внезапным, как удар молнии, и столь же ослепительным.
«Mon Dieu! Какая пастораль! – воскликнула Кларисса, вылезая из машины в идеально белом брючном костюме, который, казалось, был создан для подиума, а не для сельской распутицы. – И этот аромат… аромат бедствия, не иначе! Что за безобразие? И почему у вас нет дресс-кода для пикника? Леонид, вы выглядите как механик после смены, Вероника, этот ваш лен… это, простите, совсем не haute couture. А вы, девочки, – она, прищурившись, оглядела Анечку и Настю, – совсем не следите за собой. От вас пахнет сыростью и землей! Фу!» Кларисса изящно прикрыла нос веером из павлиньих перьев, который она всегда носила с собой, независимо от сезона. Ее безупречная укладка, казалось, выдержала бы любой ураган.
«Кларисса, дорогая, какой ужас! – Вероника Сергеевна бросилась к ней, забыв про травы. – Чайки украли наш обед! Все пропало!»
«Как – украли? – Кларисса подняла идеальную бровь. – Разве вы не знаете, что для таких случаев существуют специальные контейнеры с вакуумной защитой и GPS-трекерами? Это же азбука современного пикника! Или, в крайнем случае, можно было нанять охранника. Хотя, судя по всему, здесь и охранять нечего, кроме сельской тоски.» Она оглядела окрестности с выражением глубокого разочарования, словно ожидала увидеть Версальский парк, а не берег Кривоколенного пруда.
«Моя Универсальная Телескопическая Извлекалка! – вдруг воскликнул Леонид Семенович, вытаскивая из багажника свой новый, сверкающий хромом и карбоном гаджет. – Я же ее для таких случаев брал! Чтобы доставать упавшие в котлован инструменты, а не воровать птиц! Но она подойдет! УТИ-3000, модель “Коготь Грифона”! С лазерным прицелом и гироскопической стабилизацией!» Он гордо продемонстрировал агрегат, напоминавший гибрид удочки и промышленного манипулятора. Инструмент, по его словам, стоил как подержанный автомобиль, но обещал решить любую проблему на расстоянии.
«Леонид, немедленно уберите эту железку! – Вероника Сергеевна всплеснула руками. – У нее же вибрации, которые могут нарушить тонкие поля земли! Вы напугаете всех духов леса!»
«Папа, а она умеет хватать бабочек? – спросила Анечка, все еще улыбаясь и явно не испытывая ни малейшего стресса от произошедшего. – А цветочки? Мне бы очень хотелось поймать весенний подснежник, он такой хрупкий!»
«Какой ужас! – Кларисса снова прикрылась веером. – Эта штука выглядит как орудие пытки. И при чем тут духи леса, Вероника? Вы что, так и не отказались от своих шаманских штучек? Вам нужен хороший психоаналитик, а не корень валерианы».
Леонид Семенович, проигнорировав замечания женщин, начал разворачивать свой УТИ. Длинные, блестящие сегменты телескопической штанги выдвигались с характерным шипением, а на конце медленно раскрывался трехпалый коготь. Настя, заинтересованно, спрыгнула с ивы.
«О, вот это уже что-то! – заявила она, изучая прибор. – Пап, а если ее разогнать, можно допрыгнуть до крыши магазина? Там отличный обзор. Или до колокольни. Я давно хотела попробовать до туда добраться».
«Настя, немедленно перестань думать о глупостях! – Вероника Сергеевна нахмурилась. – Колокольня – это место силы, а не площадка для твоих экстремальных выходок!»
«Папочка, а мы сможем с помощью УТИ достать конфеты из высокого шкафа? – Анечка радостно захлопала в ладоши, ее улыбка стала еще шире. – Или мамины таблетки, которые она прячет от нас?»
«Никаких конфет, никаких колоколен! – отрезал Леонид Семенович. – Эта штука для серьезных дел! Сейчас мы найдем этих чаек и вернем наш обед! Или хотя бы его остатки. Настя, давай, помогай. Ты у нас самая ловкая, будешь оператором. Анечка, держи прицел ровно!» Он протянул младшей дочери пульт управления, напоминающий джойстик от видеоигры.
«Гениально! Дети-операторы высокоточных устройств – это так по-русски! – саркастически заметила Кларисса. – В Париже за такое опекунские службы мгновенно забрали бы детей. И вас, Вероника, принудительно отправили бы на курсы этикета».
Анечка, несмотря на свою бесконечную доброжелательность, оказалась на удивление способным оператором. Лазерный луч УТИ, тонкой красной нитью, поймал одну из чаек, которая, нагло приземлившись на вершину стога сена, уплетала кусок шашлыка. Коготь, повинуясь командам Анечки, начал медленно выдвигаться.
«Тонкая работа, Анечка! – восхитился Леонид Семенович. – Помни, точность – залог успеха! Как на стропальных работах: один неверный расчет – и груз улетел!»
«Она справится, – кивнула Настя, с явным профессиональным интересом наблюдая за действиями сестры. – Главное – не зацепить крыло. Иначе будет некрасиво. Хотя, если честно, я бы предпочла, чтобы она зацепила хвост. Тогда чайка будет смешно крутиться».
«Вы что, хотите причинить боль живому существу?! – Вероника Сергеевна возмутилась. – Немедленно прекратите это варварство! Я чувствую, как страдает эта птица! Ей больно, Леонид!»
«Да она уже съела половину килограмма свинины, ей не больно, ей сытно! – отмахнулся Леонид Семенович. – Анечка, чуть левее! Точно!»
Коготь УТИ, с прецизионной точностью, на которую способен был только инструмент за несколько тысяч евро, захватил кусок шашлыка из клюва чайки. Птица, ошарашенная таким поворотом событий, взмыла в воздух, издавая возмущенный крик.
«Ура! – завопила Анечка, сияя. – Мы вернули добро! Правда, оно уже немного погрызено, но это не страшно! Главное – победа!»
«Победа, говорите? – Кларисса скривилась. – Вы собираетесь это есть? О, ma chérie, я думала, вы шутите. Это же антисанитария! Вам придется все дезинфицировать. И вы, Леонид, немедленно выбросите эту ужасную штуку. Она пахнет промышленностью».
«Кларисса, это моя гордость! – Леонид Семенович обиделся. – Мой УТИ – это верх инженерной мысли! Он может поднимать до двухсот килограммов на высоту до двадцати метров!»
«А зачем вам поднимать двести килограммов на двадцать метров в деревне? – Кларисса усмехнулась. – Вы планируете строить тут Эйфелеву башню?»
«Вообще-то, я планировал поднять старую антенну с крыши, – пробурчал Леонид Семенович. – Но пока не было случая. Зато я могу достать варенье с верхней полки!»
«Папа, а давай достанем самовар! – вдруг осенило Анечку. – Он же стоит так высоко, на чердаке, нам его никак не достать! А самовар – это так уютно!»
Вероника Сергеевна, почувствовав новый приступ паники, бросилась к мужу. «Леонид, ни в коем случае! Самовар – это же наша реликвия! Он слишком хрупок для этой… этой вашей железной руки! Анечка, милая, он может упасть!»
«Ничего не упадет! – заверил Леонид Семенович. – УТИ снабжен системой плавного подъема и опускания, а также датчиками давления! Он может перемещать куриное яйцо, не повредив скорлупу!»
Он уже направился к дому, увлекая за собой Анечку, которая продолжала сиять от предвкушения. Настя, по-прежнему на дереве, скептически наблюдала за разворачивающимися событиями.
«Мам, спорим, он его уронит? – негромко спросила она у матери. – Десять конфет «Белочка» против двух. Я на папу ставлю».
«Настя! Это не предмет для ставок! – Вероника Сергеевна, однако, слегка прикусила губу. – Леонид, подожди! Может быть, я все же сварю тебе чай из ромашки, чтобы ты успокоился?»
«Не нужно никакой ромашки! – Леонид Семенович уже был внутри дома. – Нам нужен самовар! С ним любой пикник станет настоящим русским пикником!»
Через десять минут из открытого окна второго этажа показался блестящий коготь УТИ, медленно поднимавшийся к чердачному люку. Затем, с не меньшей аккуратностью, из люка показался сам самовар – старинный, никелированный, с потемневшими от времени ручками, но все еще внушительный и гордый. Анечка, управляя джойстиком, аккуратно вела его вниз.
«Браво, Анечка! – крикнул Леонид Семенович снизу. – Ты прирожденный стропальщик! Вот что значит – точность и глазомер!»
«Это же ужасно! – воскликнула Кларисса. – Он весь в пыли! И эта ржавчина! Фу! Он совершенно не вписывается в концепцию современного интерьера! Вы что, собираетесь его использовать?»
«Конечно! – Вероника Сергеевна, хоть и беспокоилась, но уже смирилась с судьбой. – Самовар – это душа русского чаепития!»
В этот самый момент произошло непредвиденное. Внезапный порыв весеннего ветра, пронесшийся над Кривоколенным, швырнул в окно второго этажа тяжелую ветку старого клена. Ветка, ударившись о стену, с грохотом упала, но перед этим успела задеть кабель питания, который Леонид Семенович неаккуратно проложил для УТИ. Кабель искрил, а УТИ, внезапно потеряв питание, замер. Самовар, находившийся примерно на уровне второго этажа, завис в воздухе.
«О, non! Это же катастрофа!» – воскликнула Кларисса, хватаясь за голову.
«Папочка, он застрял! – Анечка чуть не плакала, но все еще пыталась улыбаться. – Самовар грустит!»
«Леонид, скорее! – Вероника Сергеевна была на грани истерики. – Он же разобьется! Наша семейная реликвия!»
Леонид Семенович, бледный как полотно, бросился к окну, пытаясь дотянуться до зависшего УТИ. Но телескопическая штанга была слишком длинной.
«Я сейчас его подниму! – крикнула Настя, которая мгновенно оценила ситуацию и уже бежала к дому. – Папа, достань мне веревку! И карабин!»
«Настя, ты что, хочешь лезть на стену?! – Вероника Сергеевна перешла на визг. – Немедленно прекрати! Это слишком опасно!»
«Я профессионал! – Настя уже хваталась за водосточную трубу. – У меня есть опыт, мам! Я же постоянно лазаю по деревьям!»
«Я сейчас починю кабель! – Леонид Семенович пытался соединить искрящие провода, но это было бесполезно без инструментов. – УТИ не отвечает!»
«Кажется, ваш "Коготь Грифона" превратился в "Лапу Неумехи", – хладнокровно заметила Кларисса, хотя в ее голосе сквозил легкий ужас. – И, конечно, ваша дочь в этот момент должна демонстрировать навыки альпинистки. Это так типично для этого края».
Настя, как кошка, ловко взобралась на стену, используя выступы и кирпичную кладку. Через мгновение она уже была рядом с зависшим самоваром.
«Давай, Настя! – крикнул Леонид Семенович. – Крепи веревку к рукоятке! Только аккуратно!»
Но, как это часто бывает, ситуация превзошла все ожидания. В момент, когда Настя протянула руку к самовару, порыв ветра снова ударил, и старая водосточная труба, за которую она держалась, с истошным скрипом оторвалась от стены. Настя повисла в воздухе, держась за самовар. Самовар, в свою очередь, держался за коготь УТИ, который, казалось, вот-вот разомкнется.
«Мама, я лечу!» – спокойно констатировала Настя, но в ее голосе уже проскользнула доля паники.
«Папочка, самовар-акробат! – Анечка, несмотря на ужас, все еще старалась улыбаться. – Он летает!»
«Леонид, сделай что-нибудь! – Вероника Сергеевна потеряла дар речи. – Мой ребенок! Мой самовар!»
В этот критический момент, когда казалось, что катастрофы не избежать, из-за угла дома появился сосед Борисыч. Борисыч был местным феноменом – отставной слесарь, который, казалось, знал о Кривоколенном абсолютно все и всегда появлялся в самый нужный момент, чаще всего с удочкой или косой. Сегодня он нес в руках старую, потертую лестницу-стремянку.
«Что у вас тут, Мухомориковы, цирк приехал? – спокойно поинтересовался Борисыч, оценивая картину. – Или это ваша дочь опять решила стать птицей?»
«Борисыч, спаси! – взмолился Леонид Семенович. – Настя висит! Самовар сейчас упадет!»
«Висит, ну и что, – невозмутимо сказал Борисыч. – Она у вас всегда висит, то на заборе, то на крыше. А вот самовар жалко. Старинный, медь, небось. Ценная вещь». Он поставил лестницу к стене дома.
«Анечка, держи прицел на самоваре! – крикнул Леонид Семенович. – Борисыч, быстрее!»
Борисыч, не торопясь, полез по лестнице. Его движения были медленными, но уверенными. Он не обращал внимания ни на крики женщин, ни на визг УТИ, который иногда подавал признаки жизни, ни на смех Анечки, которая вдруг решила, что происходящее – это очень веселое приключение.
«Ну-ка, Настюха, давай-ка ручки мне, – сказал Борисыч, добравшись до Насти, которая уже начинала уставать. – Самовар тоже давай сюда. Тяжелый, зараза». Он ловко перехватил самовар, а затем помог Насте перебраться на лестницу.
«Борисыч, ты наш спаситель! – Вероника Сергеевна бросилась обнимать соседа, когда тот спустился на землю с самоваром и Настей. – Я вам сделаю отвар из девясила, это отличная поддержка для сердца!»
«Спасибо, Вероника Сергеевна, но мне лучше самогоночки, – усмехнулся Борисыч. – Для сердца самый лучший отвар. Ну, самовар цел, Настя тоже. А что это за штуковина у вас, Лёнь? УТИ-3000, говоришь? Кабель отвалился». Он критически осмотрел УТИ, который все еще зависал в воздухе, удерживаемый остатками провода.
«Это мое последнее приобретение! – Леонид Семенович был готов расцеловать соседа. – Я его только вчера купил!»
«Дрянь, а не приобретение, – резюмировал Борисыч, доставая из кармана небольшой, видавший виды нож. – Вот смотрите. Кабель тут не для сельской местности. Тонкий. Да и вилка… одноразовая. Если хотите, я вам завтра принесу настоящий, добротный кабель. С изоляцией. И вилку нормальную поставлю. А то этот ваш “Грифон” сам себя не убережет».
Кларисса, до этого момента пребывавшая в состоянии шока, вдруг очнулась. «Messieurs, mesdames! – воскликнула она, вновь прикрывшись веером. – Это же просто гениально! Этот колорит! Эта… подлинность! Леонид, вы должны немедленно запатентовать эту историю! «Самоварный десант»! «Приключения УТИ в Кривоколенном»! Это же готовая коллекция! Я уже вижу эти принты: чайки, самовары, девочка на иве! А этот, как его… Борисыч! Он просто бог! Его невозмутимость… это же чистый стиль!»
«Стиль? – недоуменно переспросил Леонид Семенович. – Это был полный бардак!»
«Бардак – это и есть стиль, если его правильно подать! – заявила Кларисса. – Вероника, ваш лен, эти травы, этот хаос – это же все так аутентично! Я возьму все это за основу моей новой коллекции «Русская деревня. Арт-катастрофа»! Мы устроим показ прямо здесь, на берегу пруда! С самоваром! И с этим… УТИ!» Она взглянула на все еще зависавший над домом коготь УТИ, который теперь казался нелепой, но неотъемлемой частью пейзажа.
«Папочка, а я могу быть моделью? – спросила Анечка, ее глаза сияли еще ярче. – Я буду улыбаться и дарить всем радость!»
«А я могу построить подиум из старых досок? – предложила Настя, которой идея показа мод в Кривоколенном показалась забавной. – Только мне нужна страховка и хороший крепеж. И веревки».
Вероника Сергеевна, осознав, что ее семья только что стала частью парижской моды, глубоко вздохнула. «Кажется, мне понадобится двойная доза валерианы, – прошептала она. – И для Борисыча тоже. За такую идею».
Леонид Семенович лишь покачал головой. УТИ, его гордость, теперь висел над домом, как памятник его инженерным амбициям, подпорченный деревенским ветром и соседским ножом. Но зато самовар был цел. И даже чайки, кажется, больше не собирались возвращаться. Весенний день в Кривоколенном, начавшийся с похищения шашлыка, завершился неожиданным поворотом в мир высокой моды. А коты, как и прежде, невозмутимо дремали на подоконниках, пропуская мимо ушей все эти человеческие страсти. Они-то знали, что весна – это время, когда возможно абсолютно все, даже самые абсурдные приключения.
Поддержите автора — подпишитесь на наш канал в Дзен.