Жизнь в селе Конский Брод, как правило, текла размеренно, словно деревенский самогон по венам старого деда. Но это, конечно, если ты не Плюшкин-Новый. У нас, Павла и Ирины, даже самое обыденное утро умудрялось превратиться в анекдот, достойный трансляции на федеральном канале. Я, психотерапевт с десятилетним стажем, уже давно выработал иммунитет к абсурду, но жена, Ирина, диетолог-нутрициолог с непоколебимой верой в биохимию и клетчатку, до сих пор пыталась найти логику там, где ее не было.
Наше семейство, помимо меня и Ирины, состояло из двух юных гениев: Сони, старшей дочери, школьницы и восходящей звезды мировых шахматных турниров, и Миши, младшего сына, школьника, будущего стендап-комика, который, судя по всему, даже на похоронах хомяка умудрялся найти повод для шутки. И, конечно, Барсик – наш кот, величественный и абсолютно равнодушный ко всему, кроме собственной миски и стратегически важных солнечных пятен на полу.
То утро началось с того, что наш новенький робот-пылесос по кличке «Жужик» (крестил его Миша, разумеется) решил, что его главная миссия – не просто убрать пыль, а окончательно деморализовать Барсика. Жужик, купленный Ириной в припадке стремления к идеальной чистоте, обладал искусственным интеллектом, который, похоже, был разработан искусственными же идиотами. Он не просто ездил по дому – он охотился.
– Пап, Жужик снова терроризирует Барсика, – доложила Соня, не отрываясь от шахматной задачи на планшете. Она сидела на полу в позе лотоса, окруженная невидимыми ферзями и ладьями.
– Это борьба за территорию, Сонечка, – глубокомысленно ответил я, потягивая свой утренний травяной чай. – Проявление иерархических инстинктов. Возможно, Жужик чувствует себя альфа-самцом.
Ирина, допивая свой смузи из сельдерея и спирулины, хмыкнула.
– Возможно, Жужик просто неисправен, а Барсик пытается выспаться. Павел, твой психоанализ иногда доводит меня до нервного тика. Барсик весит десять килограммов, а этот пластиковый блин – два. Какая тут иерархия? Тут чистое издевательство.
– А если бы Барсик был человеком, это была бы абьюзивная связь, – вставил Миша, выныривая из-за дивана, где он, вероятно, репетировал новый монолог. – Робот-абьюзер. Звучит как название для пост-апокалиптической комедии.
Тем временем Жужик, с воинственным жужжанием, загнал Барсика под диван, отрезав ему все пути к отступлению. Кот, обычно такой невозмутимый, шипел как чайник на газу и махал хвостом, словно дирижер симфонического оркестра, исполняющего «Полёт валькирий».
В этот самый момент в нашу относительно стабильную экосистему ворвался новый элемент хаоса – звонок в дверь.
– Должно быть, Витя приехал, – сказала Ирина, направляясь к двери. – Мой брат, помнишь? Программист, фрилансер, не вылезает из ноутбука. Обещал погостить пару дней, пока у него там ремонт.
Я, конечно, помнил Витю. Витя был одним из тех людей, которые, казалось, существовали исключительно в матрице, а в реальный мир телепортировались лишь для того, чтобы заправиться кофе и Wi-Fi. Его приезд всегда был похож на прибытие межгалактического корабля: он появлялся, занимал уголок с розеткой, и погружался в свой собственный мир, лишь изредка выдавая на-гора реплики вроде «пинг хороший» или «сервер лежит».
Дверь открылась, и на пороге возник Виктор. Его взгляд скользнул по Ирине, потом по мне, потом по Барсику, который, отбиваясь от Жужика, пытался забраться на люстру. Виктор, кажется, даже не моргнул. В одной руке у него был ноутбук, в другой – рюкзак.
– Привет, – коротко бросил он, уже сканируя помещение на предмет свободной розетки. – Пинг какой?
– Привет, Витя! – радостно воскликнула Ирина, обнимая брата. – Отлично доехал?
– Ага, – пробормотал Виктор, уже воткнув зарядник ноутбука в ближайшую розетку, прямо возле того самого дивана, под которым Барсик вел свою окопную войну. – Что тут у вас?
– Да ничего особенного, – отмахнулась Ирина. – Просто Жужик пытается выбить Барсика из равновесия. Иди, располагайся.
Виктор не дослушал. Он уже открыл ноутбук, пальцы заплясали по клавиатуре, и его лицо озарилось синеватым светом экрана. Он был полностью в своей стихии. Я же, заметив, что Барсик, воспользовавшись секундной передышкой, выскочил из-под дивана и с грацией бочки попытался приземлиться на голову Жужика, лишь вздохнул.
Не успели мы привыкнуть к Витиному молчаливому присутствию, как события начали набирать обороты. За окном майское солнце, до этого прикидывавшееся вполне безобидным, вдруг потемнело. Небо, еще минуту назад акварельно-голубое, стало свинцово-серым.
– Ой, кажется, гроза начинается, – заметила Ирина, выглядывая в окно. – И не просто гроза, а какая-то апокалиптическая.
Едва она договорила, как по стеклам забарабанил град. Сначала мелкий, как горох, потом покрупнее, размером с вишню. Наш дачный участок, еще утром цветущий всеми оттенками молодой зелени, превращался в поле боя.
– Гра-а-ад! – закричал Миша, подбегая к окну. – Это же круто! Как в кино! Сейчас, небось, электричество отключат, и начнется выживание! Могу шутки про голод рассказывать.
– Миша, не драматизируй, – устало сказала Ирина. – Иди, помоги мне закрыть окна на веранде.
Я, как истинный психотерапевт, тут же отметил, что Витя, погруженный в свой мир кода, даже не поднял головы. Удар молнии, расколовший небо пополам, заставил вздрогнуть даже Барсика, который в этот момент, в очередной раз спасаясь от Жужика, запрыгнул на кухонный стол, опрокинув вазу с сухоцветами. Жужик, не заметивший Барсика на столе, продолжал нарезать круги по полу, словно генерал, патрулирующий свои владения.
– Ирочка, а где наша посылка? – спросил я, вспомнив, что вчера заказывал новый набор для барбекю. Сельская почта в Конском Броду работала, скажем так, в своем собственном темпе, и получение посылки всегда было событием.
– А, да, посылка! – Ирина хлопнула себя по лбу. – Она пришла утром, я ее в кладовку убрала. Забыла совсем. Сейчас принесу.
Ирина вернулась через минуту, держа в руках объемную, но подозрительно легкую коробку.
– Странно, – пробормотала она. – Что-то она не похожа на набор для барбекю.
На коробке, действительно, была наклейка с моим именем и адресом, но картинка была явно не та. Вместо сочных стейков и шампуров там красовалась улыбающаяся девичья голова в кокошнике и надпись: «Набор для рукоделия. Вышивка крестиком. ‘Русская красавица’».
– Отлично! – воскликнул Миша. – У нас тут стихийное бедствие, а папа будет вышивать русскую красавицу! Это же идеальный материал для стендапа! «Мой папа, суровый психотерапевт, после рабочего дня вышивает дев в кокошниках…»
– Миша, – строго сказал я, – я не буду вышивать дев в кокошниках. Это ошибка.
– Павел, – Ирина взяла коробку. – Ну, бывает. Иногда на складе перепутывают. Завтра отнесем обратно. А пока…
В этот момент все электричество в доме погасло. Небо озарила вспышка, и сразу за ней – оглушительный раскат грома. Дом дрогнул.
– Вот оно! – обрадовался Миша. – Началось! Выживание!
Жужик, лишившись питания, замер посреди гостиной, словно пластиковая скульптура. Барсик, воспользовавшись моментом, одним прыжком спрыгнул со стола и улетел под диван. Виктор даже не пошевелился. Его ноутбук, слава богу, работал от аккумулятора, и его лицо продолжало мерцать синим светом. Он был нашим единственным источником света в наступающем сумраке.
– Витя, у тебя там фонарик есть? – спросила Ирина, пытаясь нащупать свечи.
– Есть, – равнодушно ответил Виктор, не отрываясь от экрана. – В рюкзаке.
– Можешь достать? – Я попытался придать голосу максимально мягкие психотерапевтические нотки.
– Могу, – протянул он, но остался неподвижен.
Соня, наконец, оторвавшись от планшета, который тоже уже сел, спокойно подошла к рюкзаку Виктора, достала фонарик и включила его. Она была нашим рациональным звеном.
Дождь с градом хлестал по крыше, завывал ветер. В доме стало жутковато.
– Отличная погода для размышлений о смысле бытия, – пробормотал я, чувствуя, как мои профессиональные навыки начинают давать трещину.
– Или о том, сколько белка в дождевой воде, – добавила Ирина. – А вдруг она целебная? Или наоборот, слишком много нитратов?
– Пап, а если бы робот-пылесос объявил войну людям, он бы тоже так жужжал? – спросил Миша, подсвечивая фонариком свои руки, изображая тени. – Типа, «я пришел за твоей пылью, человечество!»
– Миша, прекрати! – сказала Ирина. – Лучше помоги мне найти свечи.
Свечи нашлись. Дом погрузился в уютный полумрак, освещенный мерцающим пламенем. Гроза не утихала. Внезапно раздался треск, и из розетки, куда был воткнут Жужик, потянулся тонкий шлейф дыма.
– Ой! – воскликнула Ирина. – Кажется, его коротнуло!
– Наконец-то! – воскликнул Миша. – Барсик победил! Робот повержен!
Я подошел к Жужику. Из него действительно шел дымок, а на дисплее мигала надпись: «Ошибка системы. Перезагрузка невозможна».
– Ну, вот и все, – сказал я. – Жужик отвоевался.
– Он больше не будет гоняться за Барсиком? – с надеждой спросила Соня.
– Нет, Сонечка, – ответил я. – Похоже, его коротнуло окончательно.
– Отлично! – Миша начал хлопать в ладоши. – Сегодня у нас двойной праздник: конец света по версии Миши и победа кота над механизацией! А посылка с вышивкой – это как трофей. Пап, ты обязательно должен вышить что-нибудь эпическое. Например, Барсика, на коне, с саблей, победителя Жужика.
Электричество вернулось только под утро. Град растаял, оставив после себя лужи и побитые листья. Дом выглядел как после небольшой бомбардировки, но, к счастью, без серьезных повреждений. Жужик так и не подавал признаков жизни. Барсик, чувствуя себя явным победителем, гордо вышагивал по дому, периодически поглядывая на мертвую тушку робота.
Ирина, с утра пораньше, уже готовила детокс-коктейли. Соня снова сидела над шахматной доской. Миша что-то бормотал себе под нос, вероятно, репетируя новые шутки. Виктор, как и всегда, был погружен в свой ноутбук. Казалось, он даже не заметил, что электричество возвращалось.
Часам к одиннадцати Виктор, наконец, поднял голову от экрана.
– Ну, я, пожалуй, пойду, – сказал он, закрывая ноутбук.
Мы все удивленно переглянулись.
– Куда? – спросила Ирина. – Ты же собирался на пару дней.
– Не, – ответил Виктор, вставая и начиная собирать вещи. – Я тут подумал. У меня дома, конечно, ремонт. Но, по крайней мере, там нет робота-пылесоса, который объявляет войну коту, града размером с вишню, и посылок, которые приносят вышивку вместо мангала. И электричество не отключают каждые два часа.
Он посмотрел на нас, потом на Барсика, который в этот момент, нежась на солнце, уронил с подоконника горшок с фиалкой.
– В общем, – заключил Виктор, направляясь к двери, – в следующий раз предупреждайте.
Дверь за ним закрылась. Мы остались втроем – я, Ирина, и дети, а также Барсик, который теперь явно почувствовал себя полноправным хозяином дома. Мы переглянулись.
– А ведь он прав, – задумчиво сказала Ирина. – Мы забыли его предупредить.
– Он прав, – подтвердил я, глядя на дымящийся фиолетовый след на полу. – Абсолютно прав. И, знаешь, я, кажется, знаю, что буду вышивать на этой «Русской красавице». Барсика, на фоне поверженного Жужика, с вишневым градом вместо нимба. Это будет наша семейная легенда.
Миша одобрительно кивнул.
– Отлично, пап! Но только если ты будешь вышивать, я буду комментировать. В стиле стендапа. У меня уже есть пару шуток про кота-воина и психотерапевта-рукодельника. Это будет хит!
Ирина лишь вздохнула, но в ее глазах читалась улыбка. Она уже прикидывала, сколько клетчатки содержится в нитках для вышивания. И сколько калорий в самом абсурде. В общем, в Конском Броду жизнь продолжалась, и, кажется, скучной она не была. Никогда. Особенно у Плюшкиных-Новых.
Поддержите автора — подпишитесь на наш канал в Дзен.