Я до сих пор не понимаю, как мы выжили в тот день. Хотя, слово «выжили» – это, конечно, громко сказано. Скорее, «пережили с минимальными потерями для психики и одной дверной ручки», как потом в протоколе записали бы. Если бы писали протоколы по выживанию в семейном аду. Прошло три года, а мы до сих пор смеемся, хотя тогда, в тот самый день, мне казалось, что я сам сейчас пожелтею и превращусь в солому, как та трава вокруг нашей дачи в Самаре, и сгорю от одного неосторожного чирканья спички. Или от одного вопроса жены.
Начиналось всё, как водится, с чистого листа, то есть с чистого беспорядка в нашей трёхкомнатной квартире. Утро было жарким, липким и пахло надеждой. Надеждой на прохладу дачи, шашлыки и хотя бы пару часов тишины. Я, Олег Огуречников, пекарь по призванию и принуждению, уже с шести утра был на ногах, замешивая тесто для завтрашних круассанов – привычка. Дома пахло корицей, ванилью и немного пережаренным тостом, который Света, наша старшая, видимо, пыталась трансформировать в древесный уголь.
– Пап, а если я буду продавать воду из-под крана на даче? – раздался из кухни деловой голос Светы, двенадцати лет, будущего Рокфеллера с косичками. – Сейчас же жара, все пить хотят. Можно по десять рублей стакан. Себестоимость копеечная.
Я вздохнул, переворачивая блин на сковородке.
– Света, это называется «дача», а не «рынок». Там есть колодец. И взрослые. И твои одноклассники не в Самаре.
– Ну и что? Зато идея-то какая! Убытков ноль, прибыль максимальная!
В это время Лена, наша средняя, десяти лет, с сосредоточенным видом рассматривала что-то в ладони, поднося это «что-то» почти к самому носу. Я знал это «что-то». Это был очередной её жук. Лена увлекалась энтомологией. Или, как мы шутили, просто любила таскать по карманам всякую ползающую живность.
– Пап, а вот этот бронзовка, он же может выдержать температуру до сорока градусов? – спросила она, не отрываясь от изучения нового питомца.
– Лена, убери жука от стола. Пожалуйста. – Это уже моя жена, Ольга, вступила в игру, появляясь из спальни. Ольга, моя прекрасная жена, чьё сердце было отдано персидским кошкам. И мне, конечно, но кошкам, кажется, больше. У нас дома их было две, пушистые, надменные создания по имени Жозефина и Цезарь, которые ходили, будто их владельцы – сами фараоны, а не простые самарские кошатники.
– Милый, ты видел Жозефину? Она опять пытается залезть в чемодан, – Ольга погладила одну из кошек, которая, будто по команде, вынырнула из-за угла и потерлась о её ноги, мурлыча, как старый дизель.
– А куда ей ещё деваться, если все углы забиты банками с твоими кремами от морщин, шампунями для кошек и этим вот... – я махнул рукой в сторону кучи разноцветных пакетов, – ...этим вот кормом для Цезаря с лососем и клюквой.
– Это специальный корм, Олег! Для шерсти! И это не крем от морщин, это сыворотка с гиалуроновой кислотой! И она очень дорогая!
В этот момент в кухню влетела Катя, наша младшая, семь лет, ураган и стихийное бедствие в одном лице. Она неслась, как будто за ней гнались все демоны ада, и врезалась прямо в дверной косяк, издав при этом звук, похожий на крик чайки, которую только что сбила фура.
– Мам! Пап! Я порвала новые джинсы! А ещё Машка сказала, что я не смогу перепрыгнуть через три скамейки сразу!
– Катя, спокойно! – попыталась успокоить её Ольга. – Джинсы порвала? Когда успела?
– Когда тренировалась! Я ей покажу!
Мой блин подгорел. Это был знак. Знак того, что день не задастся, но я тогда ещё не знал, насколько сильно он не задастся.
И тут раздался звонок в дверь. Громкий, настойчивый, как будто приехали коллекторы или почтальон с пенсией для всей Самары сразу.
– Это тётя Зоя! – провозгласила Ольга, расплываясь в улыбке. – Наша дорогая тётушка приехала погостить!
Я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок, предвещая не только жару, но и нечто гораздо более непредсказуемое. Тётя Зоя, сестра моего отца, была личностью колоритной. С дипломом. Дипломом, как она всегда подчёркивала, Академии Парапсихологии и Астральных Исследований. Гадала на кофе всем подряд, предсказывала судьбу по линиям на ладони и, судя по её рассказам, в свободное от предсказаний время общалась с духами предков.
Тётя Зоя вошла, обвеянная шлейфом чего-то сладковатого и пряного, напоминающего смесь индийских благовоний и нафталина. На ней был ярко-синий балахон, расшитый золотыми нитями, и целая коллекция этнических бус.
– Ой, Олежка, мой дорогой! – она обняла меня так крепко, что я чуть не выронил сковородку. – Я чувствую, чувствую, что сегодня день будет полон испытаний! Ваша аура, детка, сегодня как грозовая туча! Мутная, мутная!
Ольга кивнула, как будто это было абсолютно нормально. Девочки тоже привыкли к таким приветствиям. Света тут же спросила:
– Тётя Зоя, а в гороскопе что-нибудь про крупные сделки есть?
– А про жуков? – добавила Лена. – Мой бронзовка сегодня особенно активен!
Катя просто ухмыльнулась, уже придумывая, как бы использовать энергетические предсказания тёти Зои в своих хулиганских целях.
– Девочки, всему своё время! – тётя Зоя вытащила из своей огромной сумки турку и пачку молотого кофе. – Сейчас мы наведём ясность. Мне нужно зернышко истины!
Мы кое-как позавтракали под аккомпанемент чавканья Жозефины и Цезаря, споров Светы о наценке, рассуждений Лены о пищевых пристрастиях богомолов и предсказаний тёти Зои. Она долго крутила турку над плитой, потом перевернула чашку с кофейной гущей.
– Так, так, так... – она прищурилась. – Вижу дорогу... очень долгую дорогу... и на этой дороге... о, Боже! Вижу потерю! Великую потерю! И ещё... – она ткнула пальцем в гущу, – ...вижу огонь! Много огня! Берегитесь, дети мои! Берегитесь!
– Это просто кофейная гуща, тётя Зоя, – попытался я рационализировать. – Потеря – это, может, я свой хлеб случайно забуду в пекарне. А огонь – это моя духовка.
– Олег, не ерничай! – Ольга строго посмотрела на меня. – Тётя Зоя никогда не ошибается!
Сборы на дачу превратились в ад на земле. Мы утрамбовывали в машину сумки, кошачьи переноски, Ленины банки с жуками, Светкины стратегические запасы жвачек, Катины самодельные рогатки и, конечно, тёти Зоину сумку, которая, казалось, содержала в себе портал в другое измерение. Я, как обычно, отвечал за погрузку, а Ольга – за распределение мест для пушистых, тёти и детей.
Наконец, мы тронулись. Самара плавилась под солнцем. Асфальт блестел, как будто его только что намазали сливочным маслом, а воздух был густым и горячим, как пар в сауне. Из радио доносились предупреждения МЧС о пожарной опасности и просьбы не разводить костры. Трава вдоль дороги действительно была жёлтой и сухой, как порох.
– А я знаю, как сделать так, чтобы трава не горела! – заявила Катя с заднего сиденья. – Надо её полить!
– Молодец, Катюша, – сказала Ольга. – Только у нас нет столько воды.
– А если каждый будет носить с собой по бутылке? И поливать!
– Невыгодно, – тут же отрезала Света. – Затраты на логистику и воду слишком велики.
Лена молчала, разглядывая в окне какого-то особенно жизнерадостного кузнечика.
Час езды. Два часа. Дети начали ныть, кошки – мяукать, тётя Зоя – рассказывать про свои путешествия в астрал, а я – мечтать о тишине и прохладной булке хлеба. Наконец, показались знакомые силуэты дачных домиков. Сердце радостно ёкнуло. Вот она, наша любимая фазенда!
Я зарулил к калитке, выключил двигатель. Тишина. Только цикады стрекочут да ветер шумит в сухих ветках. И этот запах... запах сухой травы, нагретой земли и чего-то едва уловимого, тревожного.
– Ну вот и приехали! – торжественно объявил я, выходя из машины.
Ольга открыла дверь и потянулась к сумке на заднем сиденье.
– Ключи, милый. Ты взял ключи?
Я замер. Ключи. Ключи от дачи. Я их всегда кладу на комод в прихожей. Всегда. И всегда проверяю перед выходом. Всегда... Но сегодня утром, когда тётя Зоя предсказывала мор, когда Света считала барыши, Лена изучала жуков, а Катя рвала джинсы...
– Ключи... – прошептал я. – А я их... я их, кажется, не взял.
Наступила такая тишина, что было слышно, как стрекочет кузнечик, которого Лена выпускала погулять на стекло машины. Ольга медленно повернулась ко мне. В её глазах читался целый спектр эмоций, от недоумения до желания меня расчленить.
– Олег, – медленно произнесла она. – Ты же... пекарь. Ты же такой пунктуальный! Ты же тесто замешиваешь по секундомеру!
– Ну, милая, – я попытался улыбнуться. – Бывает же! Ну, забыл. В Москве. На комоде.
Тётя Зоя покачала головой.
– Потеря... великая потеря. Я же говорила!
Света тут же оценила ситуацию.
– Пап, а сколько стоит вызов мастера по вскрытию замков? Или можно ли продать вход на дачу через забор?
Лена, как всегда, нашла свою нишу.
– А если жука отправить через щель? Он маленький, пролезет, а потом откроет изнутри!
Катя просто начала обходить дачу по периметру, что-то бормоча себе под нос и тыкая палкой в траву.
Мы принялись за дело. Сначала, конечно, пытались найти запасной ключ. Под ковриком? Нет. Под камнем? Тоже нет. В старой лейке? Глупо, но надежда умирает последней. Я даже подлез под крыльцо, где, как мне казалось, мы когда-то прятали ключ в детстве. Там была только паутина и чей-то старый башмак.
– Это тупик, Олег, – сказала Ольга, устало прислонившись к стене. – Мы тут умрем от жары. Кошки умрут от жары. Ты знаешь, как персы плохо переносят жару? У них же носы приплюснутые!
– А если попробовать выбить дверь? – предложил я.
– Ты же пекарь, а не спецназовец! – тут же парировала Ольга. – У тебя руки должны пахнуть мукой, а не дверным полотном! И у нас же там не только хлеб, но и мои персидские кошки!
Я с грустью посмотрел на замок. Он был старый, крепкий, советский. Такой, что его и танком не вышибешь.
Тем временем тётя Зоя, усевшись под ближайшим развесистым кустом, достала из своей сумки колоду карт Таро.
– Так, смотрим. Карта Башня. Разрушение! Карта Дьявол! Искушения! И... о, небеса! Карта Смерть! Но не в прямом смысле, конечно, а как перемены!
– Перемены в том, что мы будем ночевать в машине, – пробурчал я.
– Пап, а может, попросить у соседей лестницу? – Света попыталась найти рациональное решение. – Если залезть через окно второго этажа?
– Света, это же опасно! – возразила Ольга. – А если ты упадёшь?
– Зато экономия на мастере! – деловито ответила Света.
Я, как глава семейства, чувствовал, что несу полную ответственность за этот апокалипсис. Начинало смеркаться. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в тревожные оранжево-красные тона, что в сочетании с пожелтевшей травой и предупреждениями о пожарах создавало весьма драматичную картину. Кошки в переносках нервно мяукали. Дети перессорились. Катя, которая, казалось, угомонилась, вдруг снова появилась, вся чумазая и с блестящими глазами.
– Я нашла! – торжествующе закричала она.
Мы все на неё уставились.
– Что ты нашла, Катенька? – осторожно спросила Ольга, ожидая увидеть очередного жука или обломок кирпича.
– Дыру! – Катя сияла. – В заборе! Там, где старый пень, есть дыра! И она ведёт прямо под дачу! А потом можно залезть в погреб! А из погреба есть ход на кухню!
Мы переглянулись. Погреб. Ход на кухню. Звучало как что-то из детских страшилок, но другого выхода не было. Я, Олег Огуречников, гордый пекарь, который в своей жизни освоил множество рецептов от французских багетов до венских штруделей, теперь должен был проползти под собственным домом, как какой-то крот.
– Она точно ведёт на кухню? – скептически спросил я.
– Ну да! Я там всегда прячусь, когда играем в прятки! – ответила Катя. – Там пауков много.
Лена тут же оживилась.
– Пауков? А каких? Может, каракурт?
– Нет, Леночка, там обычные крестовики, – отмахнулась Катя. – Они неинтересные.
Я, вздохнув, полез за Катей. Дыра в заборе действительно была. И под домом, среди корней и земли, темнел узкий лаз. За мной полезла Ольга, потом Света. Лена, разумеется, застряла на полпути, пытаясь поймать какого-то особо крупного паука. Тётя Зоя осталась снаружи, бормоча что-то про «энергетический портал» и «очищение кармы».
Мы ползли, шурша одеждой, вдыхая пыль и запах сырой земли. В какой-то момент мне показалось, что я слышу мяуканье Жозефины из-под земли. Но это, скорее всего, было просто моё воображение, истощённое жарой и перспективой ночевать в окружении насекомых.
Наконец, мы оказались в погребе. Он был таким, каким я его и помнил: прохладным, с запахом земли, солений и чего-то давно забытого. И там действительно была дверь. Обычная, деревянная дверь, ведущая в нашу кухню. Я дёрнул за ручку – она поддалась.
И вот, мы, Огуречниковы, наконец-то оказались внутри собственного дома. Усталые, грязные, но довольные. Дети тут же бросились к холодильнику, Ольга – к крану с водой. Я же просто рухнул на стул.
В этот момент зазвонил мой телефон. Это был сосед по даче, дядя Коля.
– Олег, ты приехал? Слышу, шум у тебя там! Ты ключи-то взял? Я тут мимо проезжал, смотрю – а у тебя на комоде в прихожей ключи лежат. Ну я и взял их, думаю, занесу попозже.
Я медленно поднял глаза на Ольгу. Она тоже смотрела на меня. На её лице медленно расцветала улыбка, которая обещала мне долгие годы вспоминания этого дня.
– Спасибо, дядя Коля, – выдавил я. – Очень своевременно.
Наконец-то мы смогли вздохнуть свободно. Дача встретила нас прохладой и лёгким запахом пыли. Дети, как ни в чём не бывало, уже бегали по участку. Света пыталась найти выгодное место для продажи воды из колодца. Лена уже успела обнаружить несколько новых видов жуков прямо на веранде. А Катя, наша маленькая хулиганка, которая спасла нас от ночёвки под открытым небом, уже рисовала мелом на стене какой-то невообразимый граффити-шедевр, приговаривая: «Теперь это будет секретный вход!»
Снаружи, под окном, раздался голос тёти Зои.
– Я же говорила! Перемены! Великие перемены! И огонь! Огонь очищения! Но теперь всё хорошо, я чувствую! Ваша аура просветлела!
Я посмотрел на Ольгу. Она обнимала своих пушистых кошек, которые, кажется, тоже почувствовали облегчение.
– Пошли, милый, – сказала она. – Попьём чаю. С твоими круассанами. Если они, конечно, не сгорели в Москве.
А на следующий день дядя Коля принёс нам ключи. Просто оставил их на веранде. Сказал, что у него, кажется, начались проблемы с памятью. Я, конечно, кивнул, но про себя подумал: «Если бы не Катя, твоя забывчивость стоила бы нам двух выбитых дверей и семейного скандала, который пережил бы всех твоих соседей вместе взятых». Этот день, безусловно, был одним из самых безумных в нашей жизни. Но он же показал, что даже в самом большом хаосе всегда найдётся маленький хулиган, который спасёт всех. И да, я до сих пор не понимаю, как мы выжили. Но мы ведь Огуречниковы. А мы, как известно, не тонем. Ни в тесте, ни в пожарах, ни даже в астральных предсказаниях.