— Ну, я же тебе говорила! — голос Ирины, как всегда, был чуть выше обычного, с легким налетом интонаций из ее языковой школы. Она стояла на самом краю увязшей в поздней осени тропинки, в новеньких, еще вчера чистых резиновых сапогах, которые теперь походили на две коричневые бочки. — Section two, paragraph three: ‘Always secure your perimeter, darling!’ Ты же сам его вчера программировал, Андрей!
Андрей, по самые колени увязший в вязкой, чавкающей кривоколенной грязи, только фыркнул, отплевываясь. Его ярко-оранжевый дорожный жилет, обычно сверкающий на дорожных работах, теперь тускло поблескивал, будто вымазанный в каком-то болотном киселе. В одной руке он держал обломанную ветку, а другой отчаянно пытался нащупать что-то под слоем жижи.
— Да что ты мне про периметры свои! Я его к дому привязывал! Привязывал, говорю! И где он, твой периметр?! А, Жужжик?! Где тебя черти носят?! — надсадно кричал Андрей, обращаясь то к жене, то к невидимому виновнику их утренней драмы.
Рядом, чуть поодаль, на сухом, насколько это было возможно, пригорке, стоял Дед Степан. Ему было восемьдесят шесть, и он приехал из соседней области погостить на недельку, но, казалось, успел внести в жизнь Хворостининых хаоса больше, чем все осенние дожди вместе взятые. На голове у деда Степана была его неизменная фуражка железнодорожника, слегка сдвинутая набекрень. В одной руке он держал старую трость, а другой вымерял какие-то невидимые расстояния.
— Не там ищешь, Андрей! Не там! — звонко, по-стариковски, прокричал дед. — Вон, видишь, как колея изогнулась? Это же чистая развилка на станцию ‘Заболотье’, вторая платформа! Оттуда только грузовой состав пойдёт, и то, если машинист не проспит! Тебе бы карту путей посмотреть, внучок! У меня в кладовке осталась, сорок девятого года выпуска!
— Пап, я же говорила, — прозвучал тоненький, но удивительно настойчивый голос сзади. Это была Лиза, их семилетняя дочь. Она стояла в том же месте, что и мама, только в своих парадных туфельках для балета, которые, по непонятной причине, надела под осеннее пальто. Ее обычно аккуратная прическа, которую Ирина заплетала каждое утро, уже начинала растрепываться. — Он с самого утра странно ехал.
— Лиза, солнышко, не до твоих балетов сейчас! — отмахнулась Ирина, не отрывая взгляда от мужа. — Твой Жужжик ушел в свободное плавание, а папа, кажется, собирается последовать его примеру! Andrey, honey, focus! Look left, then right! SWOT-анализ ситуации, remember? Strength, Weaknesses, Opportunities, Threats!
А началось всё, как это часто бывает в Кривоколенном, с благого намерения. Пришла в село поздняя осень, сырая, промозглая, с ветрами, от которых деревья гнулись до земли, и дождями, что шли не переставая. Грязь на дорогах стояла по колено, и даже Андрей, дорожный рабочий с двадцатилетним стажем, который, казалось, из грязи и был сделан, иногда кряхтел, пробираясь по своим деревенским тропам. Но Андрей был мужик прогрессивный. И вот, насмотревшись рекламы, он загорелся идеей.
— Ира, — сказал он как-то вечером, вытирая свои рабочие сапоги о специальный коврик, принесенный с работы (коврик, кстати, имел весьма специфический запах гудрона, что Ирине, владелице языковой школы с безупречным чувством прекрасного, совсем не нравилось), — я тут подумал. У нас же газон, участок. А косить его вручную... Ну это ж прошлый век!
Ирина, проверяющая тетради по английскому, подняла бровь.
— Andrey, darling, мы живем в Кривоколенном, а не в Кембридже. Какой газон? Там у нас сейчас болото после дождей. Max three centimeters of grass, if you’re lucky.
— Вот именно! — воскликнул Андрей, будто жена его поддержала. — И я купил! Газонокосилку-робот! Последняя модель! «Жужжик-3000»! Сам ездит, сам косит! Экономия времени, силы! Экология!
Ирина вздохнула. Она знала, что спорить бесполезно, когда Андрей загорался новой технической идеей. От кофемашины, которая говорила на пяти языках, до мультиварки, которая умела готовить борщ по тридцати рецептам (и ни один из них не был похож на бабушкин).
— Хорошо, Андрей. Just make sure it doesn't try to teach us Latin.
Через три дня, в один из особенно промозглых вечеров, когда ветер завывал в трубах, а дождь барабанил по крыше, в дом Хворостининых приехал Дед Степан. Он был мужем бабушки Андрея, и для Хворостининых являлся скорее легендой, чем реальным родственником. Дед Степан всю жизнь проработал на железной дороге, и его мозг, казалось, был забит расписаниями поездов, номерами путей и названиями станций, от Бреста до Владивостока.
— Здрасьте вам! — заявил дед, стоя на пороге с небольшим чемоданчиком и своей фуражкой. На нем был старый, но идеально выглаженный парадный железнодорожный мундир, который он, похоже, носил всегда и везде. На груди бряцали какие-то медали. — Состав прибыл точно по расписанию! Пять минут задержки из-за перевода стрелок в Новопупыркино!
— Дедушка! — Андрей обнял его. — Проходите, проходите! Вы весь мокрый!
— Подумаешь, мокрый, — отмахнулся дед. — Это же не товарный, это пассажирский! Довезли с комфортом, если не считать, что на станции ‘Коленцево’ пришлось проводнице объяснить, что путь восемь ‘А’ — это тупиковая ветка для отстоя вагонов, а не платформа для высадки пассажиров. Чуть в болото меня не увезли!
Лиза, которая как раз репетировала пируэт в коридоре, чуть не упала. Она была худощавой, гибкой девочкой, и вся ее жизнь крутилась вокруг балета. Коридор, увешанный семейными фотографиями и рисунками Лизы, был ее личной сценой.
— Дедушка, вы приехали! — она тут же сделала реверанс.
— Ай да внучка! — дед хлопнул себя по колену. — Чистая балерина! Только вот, станция ‘Театральная’ у нас давно закрыта, так что тебе, милая, придётся выступать на ‘Платформе Культуры’!
Дед Степан быстро освоился. Он сидел на кухне, попивая чай из граненого стакана в подстаканнике, и рассказывал Ирине о том, как однажды целый эшелон с углём перепутал направление и уехал в Казахстан вместо Урала.
— А что, — говорил дед, прихлёбывая, — бывает такое! Чуть машиниста не уволили! Но я ему подсказал, как там, через пустыню, в обход всех станций, выйти на нужный путь!
На следующий день, несмотря на моросящий дождь и грязь, Андрей решил опробовать «Жужжика-3000». Он достал робота из коробки, блестящего, с футуристическим дизайном и мигающими лампочками.
— Вот он! — гордо заявил Андрей, показывая его Ирине и Лизе. — Видите? Сам по себе ездит, сам косит. Только кнопки нажми.
Ирина скептически оглядела устройство.
— It looks like a very expensive vacuum cleaner, darling. For outdoor use.
— Это тебе не пылесос! Это интеллект! — Андрей торжественно водрузил Жужжика на крыльцо. — Сейчас я ему периметр задам.
Он долго возился с настройками, читая инструкцию на ломаном английском (которую Ирина тут же перевела на беглый русский). Наконец, Жужжик издал бодрый писк, и его колеса закрутились.
— Ну, с богом! — Андрей запустил робота на участок.
Жужжик, пыхтя и жужжа, начал свой маршрут. Он деловито ездил по участку, аккуратно срезая редкую, пожухлую траву. Лиза, прильнув к окну, наблюдала за ним.
— Пап, — сказала она через час, — он как-то странно едет. Он всё время к забору прижимается.
— Это нормально, Лиза, — отмахнулся Андрей, занятый просмотром футбола. — Это у него такой алгоритм, optimizing the route, как мама говорит.
— Он всё дальше и дальше от дома, — настаивала Лиза. — Он уже почти у оврага.
— Ну и пусть! — весело ответил Андрей. — Пусть косит! Чем дальше, тем лучше!
Ирина тем временем пыталась объяснить деду Степану, что такое коворкинг.
— То есть, люди приходят в одно место, платят деньги, чтобы работать не вместе, а рядом? — недоверчиво уточнял дед. — Это как в плацкарте ехать, только без билета и без цели?
— Ну, почти, — Ирина улыбалась. — It's about collaboration, дедушка. И networking.
Тем временем Жужжик, под аккомпанемент дождя, который снова усилился, медленно, но верно приближался к ветхому штакетнику, отделявшему участок Хворостининых от соседского, а соседский — от небольшого, но глубокого оврага, который в народе называли «Заливным».
Через некоторое время, когда Андрей собрался выключить робота, чтобы занести его домой, он обнаружил, что Жужжика на участке нет.
— Ира! Лиза! А где Жужжик?! — Андрей выглянул в окно. Участок был пуст.
— Я же говорила, пап! — Лиза, которая до этого старательно делала растяжку у дверного косяка, подскочила. — Он к забору всё время ехал! Он, наверное, перелез!
— Как это перелез? — Андрей натянул сапоги. — Он же умный! Он не может перелезть!
— Может, если там, — дед Степан указал своей тростью в сторону забора, — был несанкционированный съезд с пути! Или рельсы проложили без моего ведома!
Андрей вышел во двор. Грязь чавкала под ногами. Возле забора он обнаружил небольшую колею, которая вела прямо к дыре в штакетнике.
— Вот же ж! — Андрей чуть не выругался. — Это же соседский участок! А там же... Овраг!
Началась поисковая операция. Андрей облачился в свой оранжевый жилет, который он обычно надевал на работу. Ирина взяла зонтик и фонарик, а Лиза надела свои балетные туфли, потому что "в них удобнее прыгать через лужи". Дед Степан, естественно, был в своей фуражке и с тростью.
— Так, Andrey, — начала Ирина, пытаясь придать голосу деловые нотки, — мы разделимся. Team Alpha — ты, Team Beta — я и Лиза. Дедушка, вы будете координировать с базы.
— Что это за база такая? — нахмурился дед. — Мне нужен диспетчерский пункт, чтобы видеть все пути! Оттуда я и буду направлять маневры!
Андрей пошел на соседский участок, где жили бабушка Клава и ее тридцать пять кошек. Бабушка Клава была глуховата, но очень любила гостей и всегда угощала пирожками.
— Кла-а-ава! — прокричал Андрей, пробираясь по грязи. — Вы не видели тут робота? Маленького, жужжащего?
Бабушка Клава, которая как раз сидела на крыльце, кормя кошек, прищурилась.
— Робота? Не-ет, не видала, Андрюшенька. Может, ты про того, что на столбе сидит? У меня тут воробей на проводах часто бывает.
Андрей покачал головой и пошел дальше. Грязь становилась всё гуще, липкой и противной. Его жилет, который поначалу казался ярким пятном в сером пейзаже, теперь только подчеркивал его несчастный вид.
— Жужжик! — кричал Андрей. — Отзовись, сволочь железная!
Ирина с Лизой обходили участок по другой стороне, пытаясь найти следы.
— Мама, — Лиза держала маму за руку. — Тут следы. Много. И они ведут к оврагу.
— Это следы соседского барбоса, honey, — ответила Ирина. — Он тут каждый день бегает. А Жужжик не мог туда свалиться, он же умный!
— Я же говорила, что он умный, но странный! — Лиза надула губы.
Дед Степан тем временем, сидя на крыльце, пытался настроить радио.
— Глухо! — ворчал он. — Ни одна волна не ловится! Как я узнаю, где состав? Нужно на вышку залезть, только там можно все пути просмотреть!
Через полчаса Андрей нашел следы, которые, несомненно, принадлежали Жужжику. Они вели прямо к краю оврага. Овраг был неглубокий, но очень широкий, и его дно было полностью залито водой и грязью после дождей.
— Вот он! — вскричал Андрей, увидев блестящий бок робота, торчащий из грязи где-то посередине оврага. — Нашел, гад!
Он осторожно спустился вниз. Грязь была по щиколотку, потом по колено, а потом... Андрей поскользнулся.
— Ух ты, ёшкин кот! — он чуть не упал лицом в жижу. Он ухватился за какую-то ветку, но она с треском отломилась.
И вот тут-то и началось самое интересное. Андрей, по пояс погруженный в болото, с обломанной веткой в руке, пытался дотянуться до Жужжика. Его оранжевый жилет ярко горел на фоне серо-бурой грязи, но его лицо было уже совершенно перепачкано.
Ирина, услышав крик, подбежала к краю оврага.
— Andrey, darling! Что вы там делаете?! This is not a swimming pool!
— Я... Я... Жужжика достаю! — прохрипел Андрей, пытаясь вытащить ногу из липкой массы. — Он тут, зараза! Застрял!
Дед Степан, наконец, спустился с пригорки, опираясь на свою трость. Он, наверное, решил, что это какая-то авария на путях.
— Так! — скомандовал он. — Маневры! Андрей, тебе нужно сместиться на три метра вправо, потом обойти препятствие слева! Там, я помню, когда-то железнодорожная насыпь была, по ней можно дойти!
— Какая насыпь, дедушка?! Тут просто грязь и вода! — отчаянно кричал Андрей.
— А я же говорила! — снова раздался голос Лизы. Она стояла у края оврага, и в ее глазах читалось легкое раздражение. — Он же говорил, что хочет к тете Клаве!
Все замерли.
— Что? — переспросила Ирина. — Кто говорил?
— Жужжик! — ответила Лиза. — Он же на английском говорит! У него же голос такой смешной, как у мистера Смита из школы. Он всё время повторял: «Going to Auntie Klava’s! Going to Auntie Klava’s!». Я же вам говорила! Но вы меня не слушали!
Наступила тишина. Андрей медленно вытянул голову из грязи. Ирина уронила зонтик. Дед Степан перестал указывать тростью.
— Он... Он говорит по-английски? — наконец выдавил Андрей. — Но в инструкции ничего такого не было!
— Это же «Жужжик-3000»! — гордо заявила Лиза. — Он сам обновляется! А я же учила английский в маминой школе, я его поняла! Он сказал, что у тети Клавы трава мягче, и кошки приятные.
Андрей медленно вылез из грязи, весь облепленный и перепачканный. Он посмотрел на жену, потом на деда, потом на дочь.
— То есть, — сказал он, вытирая грязь с лица рукавом жилета, — мы тут по пояс в болоте, потому что ребенок нам ПЕРЕВОДИЛ МЫСЛИ ГАЗОНОКОСИЛКИ?!
Ирина, неожиданно, расхохоталась. Звонко, как колокольчик. А за ней — и дед Степан, который стукнул тростью по земле.
— Вот это маневр! — воскликнул дед. — Вот это перегон! Чистый спецназ! А я-то думал, почему он так отклонился от основного пути! А он, оказывается, к Клаве ехал!
Андрей тоже не выдержал и засмеялся. Грязь стекала с его жилета, с лица, но ему было уже все равно. Лиза, довольная тем, что ее, наконец, услышали, сделала изящный пируэт прямо на краю оврага, чуть не упав в ту же яму.
С Жужжиком, конечно, пришлось повозиться. Его вытащили с помощью Андреевой лопаты и какой-то матери. Он был весь в грязи, но, к удивлению, работал. Его отвезли на мойку, потом на зимнее хранение в сарай. А оранжевый жилет Андрея, который теперь окончательно потерял свой первоначальный лоск, стал чем-то вроде боевого трофея. Ирина даже порывалась его постирать, но Андрей не дал:
— Пусть висит! Это ж напоминание! Напоминание, что иногда надо слушать... даже газонокосилки! А особенно — детей!
Дед Степан еще долго рассказывал эту историю своим знакомым по железной дороге, утверждая, что это был самый сложный маршрут, который он когда-либо планировал. А Лиза, которая после этого случая была признана семейным переводчиком, стала еще усерднее заниматься балетом, потому что теперь знала: ее маленький, но очень важный голос, обязательно будет услышан. Пусть даже и через болото и через газонокосилку-робота. А потом и через железную дорогу.
Поддержите автора — подпишитесь на наш канал в Дзен.