Вот уж семейка Жаботинских, что ни день, то приключение. Я, их сосед по Хрюшкино, повидал всякого, но тот октябрьский день оставил след не только в моей памяти, но и, говорят, на семейном фотоальбоме, которое теперь у них вместо иконы стоит. Осень в тот год выдалась золотая, но дождливая, и листья – ох уж эти листья – лежали везде: на крыльце, в лужах, забивали стоки, а у Жаботинских, по слухам, их находили даже в постели и в тарелках с супом. Павел, глава семейства, видеомонтажёр с душой художника и страстью к техническим новинкам, боролся с ними так, как боролся бы с битыми пикселями – методично и с применением гаджетов. Света, его жена, пластический хирург по профессии, к листьям относилась с хирургической точностью: сгребла, собрала, избавилась. У неё вообще всё было чётко и по плану, пока в её жизнь не вмешивались Павел и их дети.
Детей у них было трое. Старший, Семён, школьник лет двенадцати, был ярым защитником всего живого. У них во дворе, помимо обычных деревенских кур, ютились подобранные им кошка с подбитой лапой, щенок, которого он спас от местных хулиганов, и даже ёжик, которого он выхаживал после встречи с газонокосилкой. Средний, Кирилл, на год-два младше Семёна, тоже школьник, но уже с претензиями на рок-звезду. Его гитара по ночам оглашала округу, и я, честно сказать, иногда просыпался от этих душераздирающих риффов, думая, что кто-то корову режет. А младшая, Настя, первоклассница, была тихоней. Говорила она раз в неделю, но каждое её слово, хоть и было редкостью, попадало в самую точку. Как-то раз, когда Павел в очередной раз пытался научить их дрону снимать художественные пролёты над капустными грядками, и дрон, естественно, запутался в проводах, Настя, не отрываясь от раскраски, тихо произнесла: «Он не любит высоту». И правда, дрон после этого стал летать как-то осторожнее.
В то памятное утро, когда всё началось, я пил чай на веранде и наблюдал, как Павел, весь в оранжевом жилете, с наушниками, гонял по двору свой новый дрон. Это была его гордость – профессиональный дрон с камерой 4К, который он купил для какого-то сложного монтажного проекта, но теперь использовал для съёмки, как он говорил, «документального фильма о жизни сельской глубинки». Сегодня он пытался снять, как баран дяди Гриши объедает листья с кустов малины.
Дядя Гриша, троюродный брат Светланы, фермер из Краснодарского края, приехал в Хрюшкино погостить пару недель назад и привёз с собой… барана. Не спрашивайте, зачем. Дядя Гриша – человек простой, смуглый, с загорелым лицом и вечно прищуренными глазами, привыкший к масштабам, и, видимо, привыкший к тому, что баран всегда должен быть под рукой. Барана звали Боря, и он, по словам дяди Гриши, был «самым воспитанным бараном на всём юге России». Воспитанным или нет, но листья он ел с удовольствием, чем сильно облегчал жизнь Жаботинским, по крайней мере, на первое время.
— Света, ну посмотри, какая фактура! — кричал Павел, жестикулируя дроном, который гудел над Борей. — Золото осени, Боря-пожиратель, и вот этот вот ракурс, снизу вверх, прямо как у Кустурицы!
Света, вышедшая на крыльцо в тёплом спортивном костюме, поправляя выбившуюся из хвоста прядь, только вздохнула.
— Паша, у Кустурицы, кажется, бараны не едят декорации. И, ради бога, не пугай его, а то он опять перепрыгнет забор к Кузнецовым.
Баран, кстати, действительно перепрыгивал забор с завидной регулярностью, и каждый раз возвращался с новым букетом из чужих цветов.
— Ну он же чувствует кадр! — не унимался Павел. — Он инстинктивно позирует!
В этот момент из дома выскочил Семён, прижимая к груди маленького, дрожащего котёнка.
— Мама, папа! Он замёрз! Он один! Мы должны его спасти!
Света устало посмотрела на котёнка, который был уже пятым по счёту жителем их дома, не считая Бори.
— Семён, у нас уже есть кот, собака, ёжик и… баран. Куда ещё одного?
— Он особенный! — Семён упрямо затряс головой. — У него глаза как у звёздного неба!
Дядя Гриша, вышедший на крыльцо, почесал затылок.
— Эх, Света, Света, ну чего ты? Места всем хватит. Главное, чтоб сыт был да в тепле. Вот в Краснодаре у нас...
Он не договорил, потому что в это время из открытого окна донёсся оглушительный гитарный рифф. Это Кирюха начал репетировать.
— Кирилл! — закричал Павел, перекрывая гул дрона и гитары. — Убавь громкость! Соседи!
— Это не громкость, это экспрессия! — донёсся в ответ голос Кирюхи. — А соседи должны привыкать к настоящему року!
Всё это было обыденностью для Хрюшкино. Соседи Жаботинских давно привыкли к их ежедневным концертам, новым питомцам и летающей над огородами камерой. Но то, что произошло в тот день, превзошло все ожидания.
Завязка началась с невинной фразы Семёна за завтраком:
— Мам, пап, а можно я на свой день рождения приглашу нескольких друзей?
Света, сосредоточенно разрезая блины, подняла бровь.
— Нескольких – это сколько, Семён? Пять? Семь?
— Ну… — Семён замялся, поглядывая на Павла, который как раз просматривал отснятые кадры с Борей на своём планшете. — Ну, человек сорок.
Светлана уронила нож. Павел подавился чаем.
— Сорок?! — Светлана воскликнула, и это было уже не вопрос, а скорее констатация неминуемой катастрофы. — Семён, у нас дом, не концертный зал!
— Но они же друзья! — Семён сделал свои звёздно-небесные глаза. — Со всего класса! И из параллельных! И даже из соседней деревни! Они же просто хотят меня поздравить!
— А ты им сказал, что у нас баран во дворе? И котёнок-сирота? И рок-концерты по ночам? — Света схватилась за голову. — Паша, ну ты хоть что-то скажи!
Павел, наконец оторвавшись от планшета, почесал затылок.
— Ну, Света, это же прекрасно! Целых сорок человек! Это же сколько возможностей для контента! Я смогу снять документальный фильм о подростковой дружбе в условиях сельской глубинки! С разных ракурсов! Дрон, стедикам, экшн-камера!
Света, видимо, уже представила себе операционную, где вместо пациента лежит её дом, а Павел, вместо скальпеля, орудует видеокамерой.
— Паша, у нас торт не на сорок человек! У нас стульев не хватит! А посуда? А где они все поместятся? Это же Хрюшкино, не стадион!
— Ничего, Света, — подбодрил дядя Гриша, который в этот момент зашёл на кухню, чтобы попросить ещё чаю. — На юге у нас, так это обычное дело. Пришёл один – привёл десятерых. Главное – чтоб места хватило. А место… ну, двор большой. Шашлычок, костерок…
— Шашлычок? — Света посмотрела на Борису, который мирно жевал листья за окном. — Гриша, даже не думай!
День рождения был назначен на ближайшую субботу. Всю неделю над Хрюшкино витала атмосфера неминуемого праздничного апокалипсиса. Света, с её хирургической точностью, составляла списки: продукты, напитки, посуда, игры. Павел, с его творческим подходом, продумывал точки съёмки: где поставить стедикам, где запустить дрон, где спрятать экшн-камеры. Кирилл пытался сочинить поздравительную рок-композицию, а Семён носился по двору, проверяя, все ли его питомцы готовы к нашествию. Настя, как всегда, молчала.
Суббота наступила под знаком буйного листопада. Листья кружились, опускались на землю, шуршали под ногами. Утром двор Жаботинских был усыпан золотом и багрянцем.
— Вот видишь, Света? — Павел торжествовал, запуская свой дрон. — Какие кадры! Листопад, яркие цвета! И вот Боря на этом фоне – просто шедевр!
Боря действительно выглядел импозантно, жуя очередной пучок листьев.
— Шедевр будет, если он не съест праздничный торт, — пробурчала Света, вытирая листья с подоконника.
Первые гости начали приходить к полудню. Сначала десять человек, потом ещё пятнадцать. Затем повалили целыми группами. Велосипеды, самокаты, даже одна квадроцикл. Парни в модных кепках, девчонки с разноцветными волосами.
— Мама, их уже тридцать! — Семён счастливо улыбался. — А ведь ещё не все!
Света, пытавшаяся разложить по тарелкам пирожки, побледнела. Стол, который они с Павлом вчера с трудом втащили во двор, уже был заставлен до отказа.
— Павел, твой дрон нам сейчас тарелки приносить будет? — спросила она сквозь зубы.
Павел, конечно же, пытался снимать. Его дрон гудел над головами гостей, снимая общие планы. Но подростки, увидев летающий аппарат, начали прыгать и махать руками, мешая ему работать.
— Света, это не художественный фильм, это какая-то документалистика в стиле реалити-шоу! — пробормотал он, пытаясь стабилизировать кадр.
Хаос нарастал. Где-то в доме зазвучала музыка. Не Кирюхина, а какая-то попсовая. Кирюха, обнаружив это, выскочил во двор, сжимая в руках свою электрогитару.
— Что это за ерунда?! — закричал он. — Здесь вам не дискотека! Это день рождения Семёна, а не сборник хитов 90-х!
Он тут же воткнул гитару в маленький усилитель, который притащил специально для случая, и выдал такой рифф, что с ближайшей яблони посыпались последние листья. Подростки, сначала опешившие, вдруг начали подпрыгивать в такт.
Тем временем Боря, баран, которому явно не нравилось такое скопление народа, решил проявить характер. Увидев открытую калитку, он с громким «Бе-е-е!» рванул на свободу, прямиком в огород к соседям. Семён, заметив это, бросился за ним с криком: «Боря! Ты куда?!» Его котёнок, испугавшись суматохи, шмыгнул под ближайший куст.
Дядя Гриша, наблюдая за всем этим, только покачивал головой.
— Вот это размах! У нас на Кубани так только на свадьбах гуляют!
Света, с красным лицом, пыталась организовать детей, раздавая им салфетки и пытаясь предотвратить падение торта.
— Павел, выключи этот жужжащий кошмар! У меня сейчас голова взорвётся!
Павел, сосредоточенный на съёмке, не слышал. Он пытался снять Борису и Семёна, бегущих по огородам, но дрон вдруг потерял управление и начал снижаться.
— Что такое?! — закричал Павел. — Помехи! Я теряю связь!
Дрон, вместо того чтобы красиво приземлиться, полетел прямо в сторону стола, где стоял огромный торт с фейерверками.
— Осторожно! — крикнула Света.
Но было поздно. Дрон врезался прямо в верхний ярус торта, разбрасывая крем и осколки фейерверков по всему столу. Дети ахнули. Наступила секундная тишина.
В эту тишину, как выстрел, прозвучал голос Насти. Она стояла в сторонке, держа в руках маленький, ярко-красный листок клёна.
— Он не хотел снимать торт. Он хотел снять друзей.
Её слова были просты, но в них, как всегда, была какая-то глубокая правда.
И правда, дрон, несмотря на столкновение, успел запечатлеть лицо Семёна, смеющегося во весь рот, когда он гнался за Борей. Он снял, как Кирюха отжигает на гитаре, а подростки танцуют под его музыку. Он даже заснял, как дядя Гриша пытается поймать Борису, который, пробегая мимо, умудрился стащить у одного из гостей кусок пиццы.
В ту минуту, когда дрон упал, и торт был уничтожен, началось настоящее веселье. Подростки, вместо того чтобы расстраиваться из-за испорченного десерта, начали им обмазываться, бросаться кусками. Света, поначалу в ужасе, вдруг рассмеялась. Павел, осознав, что его "документалистика" превратилась в неконтролируемое шоу, просто начал снимать всё подряд, забыв о ракурсах и Кустурице.
Даже Боря, которого всё-таки поймали и привязали, стоял посреди двора и с довольным видом жевал листья, которые кто-то из детей зачем-то набросал ему на спину.
Кирюха, воодушевлённый всеобщей анархией, начал играть ещё громче, и под его музыку танцевали уже не только подростки, но и дядя Гриша, и даже Света, которая, забыв о своей хирургической точности, отплясывала с Павлом. Семён, вернувшись с Борей, принёс котёнка, которого он нашёл под кустом, и теперь тот спал у него на плече.
Когда солнце начало клониться к закату, и листья уже не кружились, а лениво оседали на уставшие головы, гости стали расходиться. Двор Жаботинских выглядел так, будто через него прошёл небольшой торнадо: обрывки упаковочной бумаги, остатки пиццы, крем от торта, листья, перемешанные с грязью. Но лица у всех были счастливые.
Света, сидя на крыльце рядом с Павлом, который просматривал отснятый материал, только тяжело вздохнула.
— Ну и денёк. Я думала, что после такой операции мне никакой кошмар не страшен.
— Зато какие кадры! — Павел довольно улыбнулся. — Это не просто фильм, Света, это эпопея! Вот смотри, вот этот момент, где дрон падает в торт, а потом эти фейерверки... А вот Кирюха... А вот Боря с пиццей...
— А вот Настя, — тихо сказала Света, указывая на Настю, которая сидела в сторонке, перелистывая книгу, и вокруг неё был островок спокойствия.
И действительно, Павел сделал из всего этого безобразия короткий, но очень живой и смешной видеоролик. Монтаж был, как всегда, на высоте. Музыка Кирюхи идеально легла на видеоряд. И в конце, когда уже все обмазанные кремом подростки танцуют под дождём из листьев, появляется Настя, держащая свой красный кленовый листок. Её слова «Он не хотел снимать торт. Он хотел снять друзей» были наложены на видеоряд тихим, но чистым голосом.
Этот ролик стал их семейной реликвией. Его показывали всем гостям, пересматривали на праздники. Дрон, кстати, Павел починил, и теперь тот летал только над грядками, не претендуя на роль оператора массовых гуляний. А Боря, баран, так и остался жить у Жаботинских, продолжая радовать их своим аппетитом к листьям и периодическими побегами к соседям.
Я иногда прохожу мимо их дома и слышу смех, иногда гитару Кирюхи, иногда вижу Семёна, несущего очередного спасённого зверя. И думаю: вот же они, Жаботинские. Живут шумно, весело, с огоньком. И, знаете, это самое главное. Потому что в нашей жизни, полной забот и суеты, такие вот воспоминания, такие вот маленькие безумства – они самые ценные. Они греют душу, словно тот октябрьский листопад, когда сорок друзей пришли на день рождения к Семёну.
Поддержите автора — подпишитесь на наш канал в Дзен.