Утренний туман в Тюмени был такой густой, что даже соседский кот Маркиз, который каждое утро инспектировал периметр Самоварниковых на предмет забытых сосисок, казался призраком. Вероника Самоварникова, театральный критик с пятнадцатилетним стажем и врождённой склонностью к драматизму, потянула тюлевую штору, но за окном не появилось ни просвета, ни намёка на привычный, хоть и слегка унылый, городской пейзаж. Она вздохнула, представляя, как сейчас выглядел бы её обзор на новую постановку «Вишнёвого сада» в местном драмтеатре: «Спектакль был… как этот туман. Красиво, но ничего не видно. Полная неясность замысла и туманность образов».
На кухне уже шумел электрочайник, предвестник обыденности, которая в доме Самоварниковых всегда была лишь присказкой к очередной авантюре. Игорь, её муж, сёрфер в душе и менеджер по продажам по паспорту, наливал себе кофе, насвистывая мелодию, которая, по его словам, напоминала шум океанского прибоя. В Тюмени, конечно, с прибоем было туго, но Игорь умел найти волну даже в луже, а уж в собственной квартире – тем более. Он был мастером по созданию «особой атмосферы», которая, как правило, включала в себя передвинутую мебель, случайно переставленные вазоны и всегда – немного соли, принесённой неизвестно откуда. Вероника до сих пор не могла понять, как он умудрялся приносить домой песок и ракушки после командировок в Челябинск, но спорить было бесполезно.
— Прекрасное утро, Вероника! Чувствуешь эту мощь? — Игорь сделал глубокий вдох. — Туман – это же как облако, упавшее на город. Можно представить, что ты летишь! Или что ты в облаке… на доске.
— Можно представить, что ты ничего не видишь и сейчас врежешься в угол, — парировала Вероника, привыкшая к его метафорам. — А кофе ты налил? Мне сегодня нужно написать так, чтобы читатели почувствовали не туман, а яркий свет прожектора на сцене.
В этот момент на кухню влетел их сын, Кирюша, десятилетний школьник с неиссякаемым запасом оптимизма. На нём была футболка с надписью «Жизнь – это праздник!». Кирюша улыбался так, словно только что выиграл миллион в лотерею, или как минимум нашёл последний кусочек торта.
— Привет, мам! Привет, пап! Какое чудесное утро! Представляете, я проснулся, а за окном… туман! Это же как приключение! Можно представить, что мы в фильме ужасов, но добром! Или что мы ищем клад в тумане!
Вероника закатила глаза. Кирюша, казалось, был привит от любой формы уныния. Даже когда он сломал ногу на физкультуре, он улыбался и говорил, что теперь у него есть «настоящий пиратский костыль».
— Да, Кирюша, приключение, — проворчала Лиза, их пятнадцатилетняя дочь, которая появилась на пороге кухни, держа в руке телефон. Она была полной противоположностью брату – воплощение подросткового скептицизма и утончённой иронии. — Особенно когда из-за тумана не видно, куда идёшь, и можно врезаться в столб. Отличный повод для праздника. И, пап, твоя «волна» на доске сегодня – это, скорее, волна от проезжающей мимо поливалки.
Игорь только улыбнулся и подмигнул ей. Он обожал эту их семейную дисгармонию, считая её идеальным балансом.
Не успели они допить кофе, как в дверь позвонили. Звонок был долгий, настойчивый, словно кто-то изо всех сил давил на кнопку, чтобы пробиться сквозь туман и время.
— Кого там нелёгкая несёт в такую рань? — пробормотала Вероника, поправляя халат.
На пороге стоял отец Аристарх, крёстный Лизы, священник из деревенского прихода за сто километров от Тюмени. Он был невысоким, с добрыми морщинками вокруг глаз и бородой, которая, казалось, жила своей собственной жизнью. В руках у него был небольшой потрёпанный саквояж.
— Мир дому вашему, Самоварниковы! Туман нынче знатный, сам Господь небо на землю опустил, чтобы мы поближе к сути вещей были, — произнёс он с тихой улыбкой. — Дорога, конечно, извилиста, но Дух ведёт, куда надобно.
Вероника тут же почувствовала, как её обыденный хаос с приходом отца Аристарха приобретал совсем другие, почти мистические, очертания. Она обняла его, слегка растерявшись от его неожиданного появления.
— Отец Аристарх! Какими судьбами? Мы вас ждали, но не думали, что так рано! — Вероника посмотрела на Игоря, который уже протягивал руку батюшке, улыбаясь во все свои тридцать два зуба.
— Да вот, дело неотложное. В душе назрело, так сказать. А заодно и вас проведать, деток повидать. Как вы тут, в суете городской, поживаете?
За завтраком, который Кирюша назвал «праздником тумана и благословения», отец Аристарх с интересом наблюдал за семьёй. Игорь рассказывал о своём новом изобретении – доске для сёрфинга, которая генерирует собственные волны (пока только в его голове). Вероника делилась своими театральными переживаниями, Лиза скептически комментировала происходящее в школе, а Кирюша просто сиял.
— А мы тут недавно на фотосессию ходили! — вдруг вспомнила Вероника, хлопнув себя по лбу. — Хотели сделать красивый семейный снимок. Для бабушки.
— И как же? Получилось? — мягко спросил отец Аристарх, откусывая кусочек блинчика.
— Получилось… 47 раз! — Вероника всплеснула руками. — Мы моргали! Все! Одновременно! 47 раз! Это был какой-то заговор против нас и хороших фотографий! Фотограф уже нервно смеялся, а я чувствовала себя героиней абсурдистской драмы! Он сказал, что никогда такого не видел. Представляете, 47 кадров – и на каждом хоть один, да моргнул. А на некоторых – все сразу!
Игорь рассмеялся.
— Ну, это же как волна! Никогда не знаешь, когда она накроет. Зато это наш, Самоварниковский, уникальный стиль. Живой!
— Живой – это когда глаза открыты, Игорь! — Вероника покачала головой. — Мы так и не смогли выбрать ни одного приличного снимка. Бабушка будет расстроена. Нужно что-то делать. Мы должны сделать одно, хотя бы одно, нормальное фото.
— Так давайте сейчас! — выпалил Кирюша, доставая из кармана свой старенький смартфон. — У меня тут есть классная функция «улыбка без моргания»!
— Кирюша, это не функция, это ты так придумал, — вздохнула Лиза. — И твоя камера фокусируется на всём, кроме лиц.
Игорь, всегда готовый к импровизации, вскочил.
— Отличная идея! Сейчас сделаем шедевр! Свет тут, конечно, не идеальный, туман за окном… Но настоящий сёрфер всегда найдёт свет! Вероника, встань, пожалуйста, вон там, у книжного шкафа. Там лучший бэкграунд!
Вероника, хоть и с сомнением, подчинилась. Игорь начал двигать стул, чтобы встать на него повыше для лучшего ракурса.
— Подожди, Игорь, ты же сейчас что-нибудь уронишь! — предупредила Вероника, но было поздно.
С характерным треском стул поехал по полу, и Игорь, пытаясь удержать равновесие, задел локтем старинную вазу с сухоцветами, которая стояла на полке над книжным шкафом. Ваза, подарок бабушки, полетела вниз, рассыпав гербарий из пожухлых ромашек и шишек.
— Вот тебе и «лучший ракурс»! — воскликнула Вероника. — Это была единственная вещь в доме, которая не была сломана Игорем. До сегодняшнего дня.
— Ну, зато теперь у нас есть натуральные декорации! — не унывал Игорь, уже осматривая осколки. — Идея! Мы сфотографируемся на фоне этого хаоса! Очень концептуально, Вероника, тебе понравится. Это как сцена после разгрома!
Кирюша тут же начал подбирать шишки, приговаривая: «Ура! Можно сделать коллаж!»
Лиза просто вышла из кухни, недовольно пробурчав: «Сюрреализм, да. Особенно для уборки».
Отец Аристарх, наблюдавший за всем этим, лишь покачал головой.
— Жизнь — она не фотостудия, Вероника. Тут моргай не моргай, а суть не утаишь.
Игорь тем временем уже достал свою огромную профессиональную камеру, которую он купил когда-то, чтобы снимать «волны» на городских фонтанах. Он начал настраивать свет, но что-то пошло не так. Лампа-софтбокс, которая должна была осветить лица, вдруг замигала, а затем погасла совсем. За ней последовала и основная люстра. Вся кухня погрузилась в полумрак.
— Кажется, мы нашли проблему! — воскликнул Игорь. — Напряжение не выдержало моей творческой энергии! Ничего, я это сейчас починю! У меня же есть набор юного электрика!
Вероника почувствовала, как её театральный критик внутри начинал неистово аплодировать, но уже не спектаклю, а приближающейся катастрофе.
— Игорь, пожалуйста, не надо! Я тебя умоляю! Позвони электрику!
— Зачем? Это же просто, Вероника! Всего пара проводов! Это как кататься на доске – нужно чувствовать ток! — Игорь уже достал из ящика отвёртки и щипцы, с видом профессионального сапёра.
Отец Аристарх подошёл к нему.
— Сын мой, Игорь, иногда бывает, что и малое знание может принести великие последствия. Как говорил один мудрец: «Не зная брода, не суйся в воду».
— Отец Аристарх, ну что вы! Я же не в воду, я в провода! Это же разные стихии!
Кирюша, тем временем, нашёл в тумбочке фонарик и светил им на Игоря, который уже засунул руку в розетку.
— Пап, а может, ты сначала выключишь рубильник? — предложил Кирюша с неизменной улыбкой.
Игорь выпрямился, слегка удивлённо посмотрел на сына.
— А что, есть рубильник? Я думал, это просто волшебство!
В этот момент раздался хлопок, и из розетки повалил тонкий струйка дыма. Запахло жжёной изоляцией.
— О нет! — Вероника схватилась за голову. — Это всё! Конец! Конец нашему дому! Конец цивилизации!
Игорь, отойдя на шаг, выглядел слегка озадаченным.
— Ну вот, видишь, Вероника, я же говорил – энергия! Сильная! А ты не верила.
Кирюша подпрыгнул.
— Ура! Мы теперь будем жить как первобытные люди! Без электричества! Это же так круто! Можно разводить костёр в квартире!
— Нет, Кирюша, нельзя! — строго сказала Вероника.
Из своей комнаты выбежала Лиза.
— Мама, у меня интернет отключился! И зарядка не идёт! Что тут происходит? Пап, ты что, опять сломал?
— Ничего я не сломал, Лиза! Просто это… перезагрузка системы! — оправдывался Игорь, размахивая отвёрткой.
Отец Аристарх спокойно оглядел дымящуюся розетку и Игоря с его инструментами.
— Перезагрузка, значит… Что ж, иногда, чтобы обрести свет, приходится пройти через тьму.
Вдруг зазвонил телефон. Вероника схватила его. Это была её начальница из редакции.
— Вероника! Почему ты не прислала обзор? Дедлайн! Мы ждём твою критику!
— У нас тут… форс-мажор, — пробормотала Вероника, глядя на дымящуюся розетку и на мужа, который уже пытался вытащить что-то из щитка на лестничной площадке. — У нас нет света! И… и вообще, тут дым!
— Дым? Ты что, квартиру сожгла, пока писала? — начальница явно не оценила театральности момента.
Игорь тем временем, видимо, дёрнул не за тот рычаг. Из ванной послышался странный булькающий звук, а затем – характерное шипение.
— Пап! — закричала Лиза. — Там вода течёт! Кажется, трубу прорвало!
Вероника бросила трубку.
— Трубу?! Игорь! Что ты наделал?!
Игорь выглядел испуганным.
— Я просто хотел… переключить что-то, чтобы свет появился! А это, наверное, не тот рубильник был! Он был такой… соблазнительный! Как волна, которая так и манит!
Из ванной уже начинала просачиваться вода, медленно, но верно, заполняя коридор.
— Спокойствие, только спокойствие! — Кирюша, улыбаясь, подпрыгивал. — Это же водные аттракционы дома! Можно пускать кораблики!
Отец Аристарх, к всеобщему удивлению, спокойно снял с ноги валенок, потом второй, закатал штаны.
— Вот видите, дети мои, как всё взаимосвязано? Света нет, вода прибывает. Это как в жизни, одно тянет за собой другое.
Игорь, пытаясь остановить поток воды, засунул под трубу свою единственную доску для сёрфинга, которая стояла в углу коридора. Вода стекала по ней, образуя небольшую лужу.
— Вот! Теперь она работает по назначению! — воскликнул он, глядя на своё творение.
В этот момент, сквозь гул воды и шипение, раздался звонок в дверь. Снова.
Вероника, совершенно обессиленная, открыла. На пороге стоял сосед сверху, дядя Паша, с метлой в руках.
— Самоварниковы! У вас там потоп, что ли? У меня уже с потолка капает!
Игорь выскочил в коридор, пытаясь объяснить ситуацию.
— Дядя Паша, это не потоп! Это… иммерсивная инсталляция! Моя новая концепция! «Волна в Тюмени»!
Дядя Паша посмотрел на текущую по доске воду, на дымящуюся розетку, на Веронику, сидящую на полу в окружении осколков вазы, на Кирюшу, пускающего по луже бумажный кораблик, и на Лизу, снимающую всё это на телефон с видом обречённой хроникёрши.
— Ну-ну, инсталляция, — пробормотал он, явно не веря. — А я, значит, актёр в этой вашей пьесе?
Отец Аристарх, стоявший по щиколотку в воде, вдруг вынул из своего саквояжа маленькую, потрёпанную камеру-полароид. Он спокойно направил её на всё это семейное безумие: на Игоря, который пытался заткнуть трубу своей шапкой-бини, на Веронику, которая театрально заламывала руки, на Кирюшу, радостно плескающегося в луже, на Лизу, которая, несмотря на скепсис, всё же не могла оторваться от происходящего, и на дядю Пашу, который стоял с открытым ртом.
Щёлк!
Камера выплюнула маленький снимок. Отец Аристарх поднёс его к глазам, тихо улыбнулся и протянул Веронике.
— Ну вот, Вероника. Это и есть ваш идеальный снимок. Самый настоящий.
Вероника взяла карточку. На ней была запечатлена вся эта сюрреалистическая картина: хаос, вода, дым, шок, улыбка Кирюши и взгляд Лизы, полный иронии. И где-то в центре всего этого — Игорь, героически пытающийся спасти положение. И никто не моргнул. Все были слишком заняты.
— Но… но как же так? — Вероника посмотрела на отца Аристарха. — Мы же… мы сломали всё!
Отец Аристарх мягко похлопал её по плечу.
— Ну вот, всё как на ладони, Вероника. Настоящие вы, живые. Вот это и есть ваш идеальный снимок. А хаос… хаос – он ведь лишь зеркало души, Вероника. И прекрасное зеркало, надо сказать.
Он отошёл от лужи, снова надел валенки.
— Это была проверка, дети мои. На искренность. На умение быть собой, когда всё идёт наперекосяк. И вы её прошли на отлично!
Игорь, оторвавшись от трубы, посмотрел на снимок, потом на отца Аристарха, потом на Веронику. Улыбка вернулась на его лицо.
— Значит, мы справились? Мы выиграли?
— Выиграли, Игорь, — подтвердил отец Аристарх. — И этот снимок будет доказательством. Пусть бабушка порадуется.
Вероника посмотрела на фотографию ещё раз. Потом на свою семью, стоящую посреди затопленной квартиры, среди осколков вазы и запаха дыма. Кирюша всё ещё улыбался, Лиза, кажется, впервые за утро, позволила себе легкую ухмылку, а Игорь… Игорь уже прикидывал, как он будет «сёрфить» на этой новой волне проблем.
И Вероника вдруг поняла. Этот хаос – это и была их обычная жизнь. И это было хорошо. Даже очень. Она рассмеялась. Чисто, искренне, без театральных пауз и драматизма. Просто потому, что они были такие, какие есть. И никто не моргнул.
Поддержите автора — подпишитесь на наш канал в Дзен.