Прошло уже три года с того злополучного, или, как любит говорить мой муж, «замечательного примера человеческой несостоятельности», дня. А мы до сих пор вспоминаем его, сменяя нервный тик на искренний, чуть истеричный смех. Иногда мне кажется, что именно тогда, в тот самый августовский полдень, Вселенная решила, что Балалайкины слишком хорошо себя ведут, и пора бы уже подкинуть нам что-нибудь поинтереснее, чем рутина уголовных дел и элитной недвижимости.
Август в деревне Ромашкино всегда отличался особой, липкой, удушающей жарой. Но тот год превзошел все ожидания. Термометр на кухне, который, кажется, был старше даже нашей прабабушкиной фарфоровой кошки Васьки, стабильно показывал +34°C. Кондиционер, наша последняя надежда на прохладу, неделю назад издал последний вздох, пыхнул облаком пыли и отказался сотрудничать. Мой муж, Леонид, по профессии адвокат по уголовным делам, провел целых два вечера, пытаясь «договориться» с устройством, используя свои отточенные в судах методы логики и убеждения, но в итоге лишь констатировал: «Сопротивление бесполезно. Система мертва, причина не установлена, виновный скрылся». Человек-процессуал, что с него взять.
Я, Варвара, риелтор элитной недвижимости, последние несколько дней ощущала себя расплавленной пломбой, потерявшей всякую связь с реальностью. Мысль о том, чтобы стоять у плиты, вызывала у меня приступ клаустрофобии, перемешанной с мигренью. Дети, впрочем, реагировали по-своему.
Наша старшая, Лиза, будущая балерина, репетировала фуэте в узком коридоре, отчего проход в туалет стал рискованным аттракционом. Ее грациозные взмахи руками и ногами регулярно натыкались на дверные косяки, цветочные горшки (о чудо, еще не все были вынесены на балкон) и, конечно, на младшего брата.
Средняя, Маруся, юный шахматист-вундеркинд, оккупировала гостиную, где на маленьком столике всегда была разложена доска. Она играла сама с собой, что, на мой взгляд, было единственным способом выдержать этот ад. Ее сосредоточенное лицо, казалось, транслировало мысли о вечности, пока вокруг бушевали страсти.
Младший, Петька, школьник, был оптимистом до тошноты. В любой ситуации он находил что-то хорошее. «Мам, зато мы не мерзнем!» – весело кричал он, когда я, обливаясь потом, пыталась открыть заклинившее окно. Его вечная улыбка и наивные комментарии порой выводили из себя сильнее, чем отсутствие кондиционера.
А вишенкой на торте, или, скорее, сорока семью вишенками, был мой папа, наш тесть, Семен Петрович. Он приехал погостить из своей родной Тверской области, прихватив с собой… да-да, вы угадали, 47 горшочков с рассадой помидоров. И не просто прихватил, а методично, с присущей ему крестьянской обстоятельностью, высадил их на нашем застекленном балконе. Балкон, до этого служивший складом для сноубордов, старых газет и Леонидовых гантелей, превратился в непроходимые джунгли. Запах земли, влаги и помидорной ботвы теперь был основным ароматом в доме, перебивая даже мои французские духи и Леонидов "одеколон победителя".
«Что, Варюша, хорошо-то как! – приговаривал папа, поливая свою плантацию из лейки, пока с него самого текли ручьи пота. – Свежий помидорчик, с грядки, это тебе не магазинный! И воздух какой! Кислородом дышишь!»
Я кивала, пытаясь выдавить улыбку. Кислород, да. Вперемешку с пыльцой и запахом перегретого пластика.
Леонид, конечно, пытался сначала бороться. Сначала логикой: «Семен Петрович, но ведь это не огород. Здесь влажность запредельная, грибок обеспечен. И куда мы потом денем эти четыре десятка растений?». Потом, когда логика не сработала, попытался применить свои навыки убеждения. Папа слушал, кивал, а потом говорил: «Лёня, ну ты же юрист, тебе что, непонятно? Без доказательств нет преступления. А помидор – это не преступление, это дар природы». И продолжал свое дело.
К концу недели мы все смирились. Даже Васька, наша фарфоровая кошка, которая обычно гордо восседала на полке в гостиной, теперь была вынуждено переставлена на подоконник, потому что папа решил, что «кошкам тоже надо свежий воздух». Васька, разумеется, не дышала, но ее слегка надменный взгляд, казалось, выражал глубокое неодобрение происходящему. У нее был отколот кончик уха, еще с того случая, когда младший сын пытался накормить ее воображаемым супом из песка. Это был наш талисман, переживший не одну семейную бурю.
«Знаешь что, Варь, – произнес Леонид, вытирая пот со лба. – Сегодня я не способен даже на то, чтобы открыть холодильник. Не то что готовить. Закажем что-нибудь».
Предложение было встречено всеобщим ликованием. Лиза перестала вращаться, Маруся подняла глаза от доски, даже Петька перестал напевать бодрую песенку про лето. Папа, правда, предложил «помидорчиков со своих грядок», но был быстро заглушен.
Я взяла телефон. «Что закажем? Пиццу? Суши? Или… что-нибудь легкое, салатик?»
«Салатик, мам! – воскликнул Петька. – Чтобы было много зелени и овощей! И чтобы со сметанкой!»
«Пиццу, – твердо заявила Лиза. – С ананасами! И без лука!»
«Роллы, – пробурчала Маруся, не отрываясь от шахмат. – С лососем и без майонеза».
«Короче, – резюмировал Леонид, – берем все. Но главное – мясо. Много мяса. И, пожалуйста, что-нибудь холодное. Прямо из морозилки».
Я вздохнула, понимая, что в +34 холодное будет теплым уже через пять минут. Но спорить не стала. Открыла приложение доставки, полистала меню. Выбрала проверенное место, где, как мне казалось, работают нормальные люди. Сделала заказ: две пиццы, три разных сета роллов, мясная тарелка, несколько салатов и, конечно, литры лимонада. Сумма вышла внушительная, но кто бы сейчас считал?
Пока мы ждали, в доме воцарился привычный хаос. Лиза натыкалась на Ваську, стараясь не задеть ее во время пируэтов. Маруся поставила мат сама себе и глубокомысленно вздохнула. Петька пытался уговорить папу играть в "города", пока тот увлеченно опрыскивал свои помидоры из пульверизатора.
«Пап, ну давай! – тянул Петька. – Москва!»
«Потом, Петь, потом, – отмахивался Семен Петрович. – Мне тут надо опрыскать, чтоб листья не жухли. Вон, у этого листочек вялый какой-то, надо спасать».
Леонид сидел на диване, пытаясь читать какой-то тяжеловесный юридический трактат, но его взгляд постоянно соскальзывал на Ваську, а потом на Лизу, которая угрожающе близко кружилась рядом с полкой.
«Лизавета, будь аккуратнее с Васькой! – прикрикнул он. – Это семейная реликвия, между прочим!»
«Я аккуратно, пап!» – пропела Лиза, совершая очередной прыжок.
Телефон завибрировал, сообщая, что курьер уже подъезжает. Я почувствовала легкое волнение – все-таки еда! Спасение!
«Идут! – объявила я. – Только бы не опоздали, а то я уже готова съесть эти помидоры прямо с горшками».
Вскоре раздался звонок в дверь. Я поспешила открыть, предвкушая прохладные напитки и долгожданное облегчение. На пороге стоял мужчина лет сорока пяти, в форменной куртке службы доставки, с большим термосумкой в руках. Его лицо показалось мне до боли знакомым. Сначала я не могла понять почему. Потом, когда он поднял глаза, и его взгляд скользнул по моему лицу, по нашим фамильным часам, висящим над дверью, по Ваське, которая сейчас стояла на подоконнике прямо за моей спиной, меня озарило.
«Варвара Сергеевна?» – неуверенно произнес он.
Мое сердце пропустило удар. Это был он. Мой бывший начальник из агентства недвижимости «Золотые квадраты», Игорь Петрович. Человек, который когда-то учил меня продавать пентхаусы с видом на Москву-реку, а теперь стоял у меня на пороге с термосумкой, доставляя пиццу. Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок, несмотря на адскую жару.
«Игорь Петрович?!» – выдохнула я, чувствуя, как краснею.
В этот момент из-за моей спины вынырнул Леонид. Он, как всегда, был полон благих намерений.
«А, курьер! Здравствуйте! – бодро произнес мой муж, протягивая руку. – Леонид Балалайкин, к вашим услугам. Входите, входите, чего вы на пороге стоите? У нас тут, конечно, африканская саванна, но вы не стесняйтесь!»
Игорь Петрович пожал руку Леониду, его взгляд мельком задержался на моей слегка ошарашенной физиономии. В его глазах читалась смесь смущения, досады и… чего-то еще, что я не смогла расшифровать.
«Игорь Петрович… э-э-э… вы…» – попыталась я что-то сказать, но слова застряли в горле.
«Варвара Сергеевна, – с натугой произнес он. – Жизнь, как видите, переменчива. А пиццу нужно доставлять». Он попытался улыбнуться, но вышло это как-то криво.
Тем временем из коридора выпорхнула Лиза. «Ой, пицца! – воскликнула она, сделав несколько грациозных прыжков. – А вы не заденете Ваську? А то папа будет ругаться!»
За ней, как всегда с улыбкой на лице, появился Петька. «А у вас есть мороженое? Мне очень хочется мороженое!»
Из-за угла выглянула Маруся, ее взгляд мгновенно оценил ситуацию. «Неудобно вышло, – тихо прокомментировала она. – Он же был вашим руководителем».
Игорь Петрович, кажется, был готов провалиться сквозь землю. Он нервно сглотнул, поставил термосумку на пол, и тут из-за двери балкона высунулся Семен Петрович, весь мокрый от пота и поливки.
«О, гости! – радостно забасил тесть. – А что это вы все такие бледные? Варюша, Леня, что вы стоите как истуканы? Пригласите человека! У нас тут, конечно, жарко, но зато помидоры растут! Может, молодой человек, вам помидорчика свежего? Или огурчика? У меня вот…»
Игорь Петрович отшатнулся от балкона, где Семен Петрович уже протягивал ему какой-то мясистый, еще зеленый плод. Он явно не ожидал такого гостеприимства.
«Семен Петрович! – вскрикнула я. – Не надо! Он… он на работе!»
«Что на работе? – недоуменно спросил папа. – Человек пришел, надо угостить! Эх, молодежь, совсем не знаете, что такое настоящий вкус! Лёня, ну ты хоть скажи что-нибудь! Ты же адвокат, тебе не привыкать к разным людям!»
Леонид, видя мое замешательство, решил взять ситуацию под свой контроль. Он, как всегда, подошел к вопросу с профессиональной дотошностью.
«Игорь Петрович, верно? – начал он, сверля взглядом курьера. – Я, как юрист, понимаю, что бывают ситуации, когда приходится менять сферу деятельности. Но, Варвара Сергеевна, насколько я помню, вы отзывались об Игоре Петровиче как о… весьма компетентном руководителе. Что же произошло?»
Я почувствовала, что меня сейчас разорвет от стыда. Леонид, с его прямолинейностью, иногда был хуже бульдозера.
«Лёня, не сейчас!» – прошипела я, пытаясь оттолкнуть его, но он был непоколебим.
Игорь Петрович побледнел. «Я… э-э-э… экономические трудности, Леонид Николаевич. Кризис. Да и, знаете, захотелось чего-то… более приземленного. Свободы. Вот. Я тут ваш заказ привез, если позволите».
Он наклонился, чтобы достать пакеты, и тут Лиза, решив продемонстрировать свое мастерство, сделала резкое движение в сторону гостиной. Она, конечно, не хотела, но ее нога зацепила Ваську, стоявшую на подоконнике. Фарфоровая кошка, со своим надменным взглядом, покачнулась, полетела вниз и…
«Ах!» – вскрикнула я.
Васька не разбилась. Она упала прямо на термосумку Игоря Петровича, которая раскрылась от удара. Две пиццы, три сета роллов и мясная тарелка вывалились наружу, а один из лимонадов, не выдержав такой нагрузки, взорвался, окатив все вокруг сладким, липким дождем. Хуже всего пришлось мясной тарелке. Она шлепнулась прямо на белоснежную футболку Игоря Петровича, оставив на ней жирное пятно от карбонада.
Все замерли. Лиза в позе лебедя, Петька с открытым ртом, Маруся с легкой улыбкой на лице (она, кажется, внутренне просчитывала вероятность такого исхода), Семен Петрович с помидором в руке. И Леонид, который замер с полуоткрытым ртом.
«Ох, ты ж елки-палки! – воскликнул Семен Петрович. – Вот это да! Варюша, Лёня, да что ж вы человека не спасли?! Вот, молодой человек, держите, протритесь! Свежий листочек помидора, он от всего помогает!»
Он протянул Игорю Петровичу большой, влажный лист помидорной ботвы. Игорь Петрович, весь в лимонаде и карбонаде, с фарфоровой кошкой на голове (Васька, видимо, застряла между воротником и ухом), выглядел как персонаж абсурдистской пьесы.
«Я… я вынужден, пожалуй, откланяться, – пробормотал он, пытаясь стряхнуть с себя Ваську. – Заказ, видимо, испорчен. Я вернусь в службу, все улажу».
«Постойте! – воскликнул Леонид. – Игорь Петрович, это недопустимо! Моя дочь, конечно, не имела злого умысла, но ущерб очевиден. Я готов компенсировать. И за моральный вред, и за испорченную униформу!»
«Лёня, хватит! – закричала я, наконец-то обретая голос. – Игорь Петрович, простите, пожалуйста, это… это просто какой-то ужасный день!»
В этот момент случилось самое неожиданное. Семен Петрович, мой папа, который до этого момента был источником исключительно комического хаоса, вдруг посмотрел на меня с укоризной.
«Варюша, – твердо сказал он. – Что ты городишь? Человек принес еду, а мы что? На него набросились? Стыдоба! Лёня правильно говорит. Надо человеку помочь. Сколько тебе за доставку положено? Мы заплатим. И за порчу имущества. И за лимонад. И за пиццу. И Ваську, видишь, спасли. Цела, только чуток лапка поцарапалась, но это ничего».
Игорь Петрович, который уже стоял одной ногой на выходе, ошарашенно посмотрел на моего отца. Мой же отец, садовод, который никогда не отличался особой тактичностью в вопросах бизнеса, вдруг встал на сторону моего мужа. Против меня, своей собственной дочери, которая, по его мнению, не справлялась с ситуацией.
«Пап, но…» – начала я.
«Никаких "но"! – отрезал Семен Петрович. – Человек в беде. У него работа. А мы тут устроили цирк с конями и помидорами. Лёня, давай, доставай кошелек. А ты, Лиза, помоги Игорю Петровичу от Васьки избавиться!»
Лиза, опустив глаза, осторожно сняла Ваську с головы Игоря Петровича. Васька, как ни в чем не бывало, выглядела слегка озадаченной.
Леонид, воспользовавшись поддержкой тестя, уже доставал портмоне. «Игорь Петрович, не возражайте. Я считаю, это справедливая компенсация. И если вам нужна юридическая консультация по вопросам смены сферы деятельности или чего-то еще, обращайтесь. Это не реклама, это… человеческое участие».
Игорь Петрович, кажется, был настолько оглушен происходящим, что просто кивнул. Он взял деньги, помятую, липкую пиццу, и, не оглядываясь, поспешил к выходу. Перед тем как исчезнуть за дверью, он бросил на меня взгляд, полный невысказанных эмоций.
«Ну вот, – победно заявил Семен Петрович. – Все порешали. Человек ушел довольный. А мы? А мы вот что, Леонид Николаевич, сейчас закажем еще еды. Только теперь я сам закажу. И без всяких ваших пицц. Чтоб, значит, без неприятных инцидентов. А пиццу эту, что упала, мы потом съедим. С помидорами».
И он, довольный собой, пошел к телефону.
Тот день действительно был худшим и лучшим одновременно. Мы так и не дождались второго курьера, потому что Семен Петрович, как оказалось, заказал нам пять килограммов отварной картошки и три литра кваса из соседнего магазина. Без всяких сервисов доставки. Зато это был единственный день, когда все члены семьи, включая тестя, единодушно согласились с Леонидом.
Васька, наша фарфоровая кошка, теперь стоит на самом видном месте, на каминной полке. На ее голове, прямо на месте отколотого уха, приклеен маленький, аккуратный листок помидорной ботвы, засушенный и покрытый лаком. Это наш новый семейный талисман, символ того, что даже в самый жаркий, нелепый и полный неловких ситуаций день, всегда найдется место для помидоров, доброй души и абсурдного юмора. И, конечно, для бывших начальников, которые приносят тебе пиццу. Кто бы мог подумать, что именно это приключение сделает нашу семью еще крепче? Определенно, не я, риелтор элитной недвижимости, которая думала, что повидала в жизни всё.
Поддержите автора — подпишитесь на наш канал в Дзен.