Утро в доме Звездочетских началось с того, что Аврора спустилась на кухню в полном театральном гриме — нарисованными усами и короной из фольги — и торжественно объявила:
— Сегодня «день здоровья», и я буду играть королеву чумного средневековья.
— Замечательно, — не отрываясь от планшета, ответил Аристарх. — Только не в моём кабинете.
— Папа, средневековые королевы не ходят в кабинеты, — снисходительно пояснила Аврора. — Они ходят в тронные залы.
— Тогда иди в гостиную. Там диван с золотыми подушками, сойдёт за трон.
Аврора удалилась с достоинством, по дороге зацепив хвостом халата напольную вазу, которую успела поймать пробегавшая мимо Виолетта — одной рукой, потому что в другой она несла переноску и пакет с любимым лакомством попугая Ара по имени Капитан.
— Аристарх, — сказала Виолетта, ставя переноску на пол с таким звуком, будто внутри уже сидел кто-то недовольный (внутри пока никого не было, но звук был пророческим), — у меня кинопробы в двенадцать, мне нужно выехать не позже одиннадцати, потому что Капитан плохо переносит пробки и начинает петь арии.
— Какие арии? — машинально спросил Аристарх.
— «Пиастры, пиастры» на мотив из «Кармен». Полтора часа. Без остановок.
Аристарх поднял взгляд от планшета и посмотрел на жену с тем выражением, которое у него появлялось всякий раз, когда реальность расходилась с его внутренними чертежами жизни.
— Виолетта, у меня в одиннадцать ноль-ноль презентация перед консорциумом. Берлин, Токио, Дубай. Одновременно.
— Я знаю, солнышко. Поэтому я буду тихой, как мышь.
Из соседней комнаты донёсся грохот. Это Даниил уронил что-то металлическое.
— Мыши в нашем доме тоже громкие, — заметил Аристарх и пошёл в кабинет — готовиться к судьбе человечества, или, по крайней мере, к судьбе своего многомиллиардного проекта транспортного узла, который должен был связать три континента.
Кабинет Аристарха в это утро выглядел как декорация к фильму о серьёзных людях. Два монитора, идеально отрегулированное освещение, фон — стена с дипломами и макетом моста. Флешка с презентацией лежала на краю стола — синенькая, блестящая, с хромированным колпачком.
Пиксель заметил её ещё три дня назад. И с тех пор думал о ней.
---
Лемур Пиксель жил у Звездочетских два года — его принесла Виолетта после одного рекламного проекта, где он снялся в ролике про кофе и категорически отказался возвращаться к прежнему владельцу. Пиксель был существом с характером, вкусами и философией жизни, которую можно было выразить одной фразой: «Всё блестящее — моё».
За эти два года он похитил: тридцать семь монет, две пары серёжек, один пульт от телевизора (потому что кнопки блестели), USB-хаб, ёлочный шар, крышечку от духов «Шанель» и однажды — ключи от Porsche Виолетты, которые нашлись через неделю в горшке с фикусом.
Синяя флешка с хромированным колпачком была, по мнению Пикселя, вершиной мировой эстетики.
В 10:47 утра, пока Аристарх ходил на кухню за последней чашкой кофе перед презентацией, Пиксель действовал.
Он просочился в кабинет с грацией маленького серого призрака, одним прыжком оказался на столе, секунду посидел, глядя на флешку огромными янтарными глазами — и схватил.
По дороге к выходу его хвост задел тот самый сетевой фильтр, к которому был подключён домашний сервер, роутер и ещё шесть устройств разом. Фильтр опрокинулся. Что-то щёлкнуло. Умный дом, моргнув, погрузился в состояние растерянности — погасли половина световых панелей, роутер перезагрузился, а бодрый голос домашнего ассистента произнёс «Обнаружена потеря соединения» и замолчал с оскорблённым достоинством.
Именно в этот момент в гостиной Виолетта почти — почти! — завела Капитана в переноску.
Попугай Ара был птицей с биографией. Он снялся в четырёх фильмах, двух рекламах рома и одном документальном сериале про пиратов. У него был агент. Капитан не боялся камер, прожекторов и режиссёров, кричащих в мегафон. Но внезапная темнота и электронный голос, говорящий «потеря соединения», — это было уже слишком.
— ПИАСТРЫ! — заорал Капитан голосом, которым, судя по всему, созывали на абордаж.
И взлетел.
---
В 10:49 Аристарх вернулся в кабинет, обнаружил отсутствие флешки, упавший сетевой фильтр, мигающий роутер и отсутствие интернета. Он стоял секунду совершенно неподвижно, как человек, чей внутренний чертёж реальности только что упал со стены.
— Виолетта, — позвал он голосом архитектора, обнаружившего, что фундамент дома построен на песке.
— Я немного занята! — донеслось из гостиной вместе с хлопаньем крыльев и боевым кличем «ПИАСТРЫ».
Даниил высунул голову из своей комнаты. На голове у него были защитные очки, на руках — перчатки, и вид был такой, будто он только что чуть не взорвал что-то важное (это была правда, но несущественная).
— Папа, что случилось со светом?
— Пиксель, — просто сказал Аристарх.
Даниил снял очки.
— Понял. Флешка?
— Флешка.
— Три минуты, — сказал Даниил и исчез.
Это была семейная особенность Звездочетских: в критический момент они переходили на язык коротких предложений и немедленных действий — как экипаж подводной лодки во время погружения.
Аврора возникла в дверях тронного зала — то есть гостиной — с короной набекрень и с видом человека, которого оторвали от важного исторического процесса.
— Где Пиксель? — спросил Аристарх.
— Побежал в сторону зимнего сада, — сообщила Аврора. — Я видела. У него во рту что-то синее и блестящее. — Она помолчала. — Папа, а это не та флешка, которую ты три раза называл «самой важной вещью в доме»?
— Именно она.
— О, — сказала Аврора и приняла выражение лица трагической героини. — Это катастрофа. Это греческая трагедия. Это—
— Аврора.
— Да?
— Иди за Пикселем. Ты знаешь, что он любит.
Глаза Авроры загорелись. Потому что она знала. Пиксель обожал два вещи — блестящие предметы и аплодисменты. А Аврора умела аплодировать как профессиональный зрительный зал.
---
В зимнем саду творился импрессионизм. Пиксель сидел на верхней полке стеллажа с кактусами, прижимая флешку к груди, и смотрел вниз с выражением собственника, которому угрожают экспроприацией. Внизу стояла Аврора — без короны, которую она стратегически сняла, — и начала хлопать в ладоши.
— Пиксель! Пик-силь! — пела она. — Ты такой красивый! Ты лучший лемур в мире! Ты звезда! Ты артист!
Пиксель скосил глаз.
— Смотри, что у меня есть, — Аврора достала из кармана халата ёлочный шар, который она специально прихватила по дороге. Синий. Блестящий. С золотыми звёздочками.
Пиксель разинул рот.
Флешка упала на землю.
Аврора подхватила её раньше, чем лемур успел передумать, и немедленно запустила шар вверх — Пиксель поймал его обеими руками и прижал к животу с таким счастьем, что у Авроры не хватило духа расстраиваться на его счёт.
— Молодец, — сказала она серьёзно. — Я скажу папе, что ты сотрудничал со следствием.
---
В это же время на кухне разворачивалась вторая операция.
Виолетта стояла посреди комнаты с переноской в одной руке и любимым лакомством Капитана — кусочком манго — в другой. Попугай сидел на люстре и смотрел вниз с видом человека, которого однажды предали, и он это помнит.
— Капитан, — сказала Виолетта ровным голосом опытного переговорщика, — кинопробы в двенадцать. Режиссёр ждёт. Там будут камеры.
— Пиастры, — сказал Капитан без особого энтузиазма.
— И новые люди, которым можно рассказать про пиастры.
Молчание.
— И я куплю тебе манго с рынка. Не магазинное. Настоящее.
Капитан слетел на плечо Виолетты с такой деловитостью, будто сам только что принял это решение и предыдущих сорока секунд не существовало.
---
В 10:54 Даниил вышел из своей комнаты с телефоном в руках и торжествующим видом.
— Папа, — сказал он, — во-первых, я перекинул копию презентации в облако три дня назад, потому что флешки — ненадёжно, это все знают. Во-вторых, роутер перезагрузился, но наш домашний сервер тоже поднял резервный вай-фай. Я его уже настроил. В-третьих, — он протянул отцу флешку, которую прибежавшая Аврора вложила ему в руку, — вот.
Аристарх смотрел на сына секунду. Потом на флешку. Потом снова на сына.
— Ты сделал резервную копию, — сказал он.
— Ну, это же логично.
— Три дня назад.
— Папа, — Даниил поправил очки, — ты сам говорил: резервирование — основа любой системы.
Аристарх хотел что-то ответить, но в этот момент в кабинет заглянула Аврора — уже с короной обратно на голове — и объявила:
— Пиксель раскаивается. Он готов к примирению. Но шар он не отдаст.
— Шар пусть оставит, — сказал Аристарх. Посмотрел на часы. 10:57. — Так. Даниил, проверь соединение. Аврора — тихо. Мама — удачи на пробах.
Виолетта просунула голову в дверь кабинета — уже в куртке, с переноской, в которой сидел Капитан с видом человека, летящего первым классом.
— Ты в порядке? — спросила она.
— Благодаря вам всем — да.
Виолетта улыбнулась той улыбкой, которая была у неё ещё на свадьбе — немного хаотичной, полностью искренней.
— Позвони, когда закончишь. Расскажу, как прошли пробы.
— Позвоню. — Он помолчал. — И скажи Капитану, что он тоже молодец. Не испортил презентацию.
— ПИАСТРЫ, — донеслось из переноски.
— Это он говорит «спасибо», — пояснила Виолетта и скрылась за дверью.
---
В 11:00:00 — минута в минуту, потому что Аристарх Звездочетский не опаздывал никогда в жизни — экран ожил, и в трёх окошках появились лица из Берлина, Токио и Дубая.
За его спиной, на пороге кабинета, стояли Даниил с телефоном наготове «на случай, если что» и Аврора — торжественная, как суфлёр на премьере.
Пиксель сидел у неё на плече и обнимал ёлочный шар.
Аристарх откашлялся. Включил презентацию — она открылась мгновенно, потому что облако работало безупречно. Посмотрел на детей. Сделал им знак рукой: «всё хорошо, идите».
Аврора сделала большой палец вверх. Даниил кивнул. Пиксель покосился на монитор, увидел там три блестящих окошка с человеческими лицами, и, кажется, остался доволен.
— Добрый день, господа, — сказал Аристарх спокойно и с достоинством. — Позвольте представить проект транспортного узла нового поколения.
---
Вечером они все сидели на террасе — Аристарх с бокалом вина, Виолетта с историями о том, как Капитан на пробах покорил режиссёра, дети с остатками пиццы, Пиксель — с шаром.
— Знаешь, — сказал Аристарх, глядя в небо, — я архитектор. Я привык просчитывать всё на три хода вперёд.
— И? — спросила Виолетта.
— И у меня нет ни одного чертежа, который мог бы предсказать наш обычный день.
Виолетта засмеялась.
— Это потому, что в наш дом не вписывается ни один стандартный проект, — сказала она. — Мы нестандартная конструкция.
— Зато прочная, — добавил Даниил, не отрываясь от телефона.
— Самая прочная, — согласилась Аврора и надела корону, которая съехала набок, — как в греческих трагедиях, которые заканчиваются хорошо.
— Такие не трагедии называются, — заметил Аристарх.
— Ну и пусть, — сказала Аврора. — Главное, что у нас всё хорошо.
Пиксель прижал шар к груди, закрыл глаза и, кажется, согласился.
Поддержите автора — подпишитесь на наш канал в Дзен.