Официальный протокол происшествия, зарегистрированного в городе Рязани, улица Есенина, дом 17, квартира 42, 14 апреля текущего года, выглядит следующим образом: в 17:38 по московскому времени в помещении вышеуказанной квартиры наблюдалось скопление домашнего скота, а именно одной особи барана породы Дорпер, принадлежащей гражданину Василию Петровичу Клыкову, жителю Краснодарского края. Упомянутый баран в момент фиксации находился в процессе поедания текстильных изделий, предположительно тюлевых штор, с использованием подоконника в качестве опоры. В непосредственной близости от барана фиксировалось присутствие домашнего кота по кличке Барсик, породы Мейн-кун, вес до 9 кг, который, согласно показаниям очевидцев, активно взаимодействовал с объектом поглощения штор, используя передние лапы для извлечения нитей из общей массы. Температура воздуха в помещении, согласно показаниям термометра марки «Скарлетт», составляла +31°C, что превышало средние сезонные показатели на 18 градусов. В это же время на пороге квартиры находился гражданин Игорь Вячеславович Забелин, ранее занимавший должность креативного директора в рекламном агентстве «Идея-Fix», а ныне осуществляющий трудовую деятельность в качестве курьера службы доставки «Быстрый Едок». Именно его появление стало триггером для серии неконтролируемых событий, приведших к полной дестабилизации бытовой обстановки в квартире Перепёлкиных.
Для понимания глубины катастрофы необходимо вернуться на сутки назад. Семья Перепёлкиных представляла собой типичную ячейку общества Рязани, хотя и с определёнными специфическими чертами. Глава семейства, Максим Перепёлкин, 42 года, был кровельщиком. Его руки, привыкшие к рубероиду и черепице, могли починить что угодно, но абсолютно не знали, как реагировать на метафизические угрозы. Его жена, Елена Перепёлкина, 39 лет, занимала должность креативного директора в местном рекламном агентстве. Её мозг генерировал слоганы для йогуртов и идеи для предвыборных кампаний, но пасовал перед элементарным бытовым хаосом. У них было двое детей: старший сын Артём, 12 лет, школьник, который переживал период увлечения абстракционизмом. Его творчество украшало все доступные поверхности в квартире, включая свежепоклеенные обои в гостиной, где теперь красовалась композиция «Восстание Красных Точек». Младшая дочь Анастасия, 9 лет, была спортсменкой-разрядницей по спортивной гимнастике. Её отжимания и стойки на руках были столь же естественны, как дыхание. Барсик, их кот, был символом спокойствия и порядка, по крайней мере, до недавних пор.
13 апреля в Рязань пришло нечто невообразимое: аномальная жара. Столбик термометра подскочил до +28°C, и город, не приспособленный к таким испытаниям в апреле, начал плавиться. Асфальт размягчился, а воздух стал вязким и душным. Именно в этот день, в самый пик жары, на пороге квартиры Перепёлкиных появился троюродный брат Елены, Василий Клыков. Василий, фермер из солнечного Краснодарского края, приехал в Рязань «по делам», а точнее — навестить родственников и «присмотреть кое-что по хозяйству». «Да чё, Ленка, ты переживаешь? Баран — он ж не корова, места много не займёт, — басил Василий, когда по телефону Елена пыталась уточнить детали его визита. — Баран-то, он для дела. Выставка у меня тут намечается, в соседнем райцентре. А пока он у вас поживёт. Детишкам радость будет!»
Радость детям, надо сказать, пришла в виде упитанного барана породы Дорпер, которого Василий выгрузил из прицепа своего старенького УАЗа прямо во дворе дома. Соседи, привыкшие к обычным дачным привозам картошки, опешили. Баран, по кличке Буян, был крупным, с мягкой белой шерстью, и, казалось, совершенно не понимал, что его привезли в центр Рязани.
«Вась, ну куда его? У нас же тут... квартира! — Елена, креативный директор, уже представляла заголовки новостных лент. — Это же не креативная инсталляция, это живое животное!»
Максим, спустившийся встретить гостя, оценивал ситуацию с чисто кровельщической практичностью. «Ну, так. Вольер ему тут не построишь. А в подъезде держать — это нарушение всех мыслимых СНиПов. Придётся в квартиру. Только куда?»
Василий, невозмутимый, как горный утёс, уже открывал багажник, из которого Буян высунул любопытную морду. «Да вот, в ванную комнату, там плитка, — предложил он. — И прохладней будет. Главное, чтоб воду не раскидывал. А то Макс, тебе потом крышу чинить, ой, в смысле, потолок соседям!»
Так Буян, к величайшему удивлению Барсика, обосновался в ванной комнате Перепёлкиных. Кот, до этого гордо восседавший на стиральной машине, теперь с опаской наблюдал за новым жильцом из-за приоткрытой двери. Артём, увидев барана, тут же схватил свои акварели. «Папа, мама, смотрите! Это же идеальная натура для "Абстракции Барана в Городских Джунглях"! Он такой... многогранный!» Настя же, ничуть не смутившись, просто сделала несколько десятков отжиманий на фоне нового обитателя, пока Буян пытался пробовать на зуб махровое полотенце.
Жара нарастала. Кондиционера в квартире не было, и каждый градус выше нормы превращал жизнь в маленькое пекло. Воздух стоял неподвижный, даже шелеста листьев не было слышно. Вечером 14 апреля, когда температура в квартире превысила все разумные пределы, Елена, измотанная попытками работать из дома в таких условиях и бесконечными блеяниями из ванной, решила заказать еду. «Всё, я больше не могу. Ничего готовить не буду. Хоть что-нибудь холодное. Пиццу, роллы, что угодно!» — заявила она, падая на диван.
Максим, протирающий взмокший лоб, кивнул. «Пицца — это хорошо. Главное, чтоб она не расплавилась по дороге.»
Заказ был сделан через популярное приложение. И вот, когда все уже изнемогали от ожидания, а Буян в ванной, кажется, начал приходить в себя от жары и стал активно интересоваться водопроводными трубами, раздался звонок в дверь.
«Это, наверное, наши роллы! — радостно вскрикнула Настя, отрываясь от своей очередной серии отжиманий. — Я сейчас!»
Елена поправила растрёпанные волосы, пытаясь придать себе хоть сколько-нибудь презентабельный вид. Максим вяло поднялся с кресла, чтобы помочь с пакетами. Дверь открылась, и на пороге, подперев одну ногу другой в нарочито расслабленной позе, стоял курьер. В руках у него был термосумка с логотипом «Быстрый Едок». И на нём, словно не замечая жары, была идеально отглаженная униформа.
«Добрый вечер, Перепёлкины? Ваш заказ, — произнёс курьер с лёгкой ухмылкой, а затем его взгляд упал на Елену. Улыбка сползла с его лица, сменившись выражением чистого изумления. — Елена Игоревна? Вот это сюрприз!»
Елена вздрогнула. Этот голос... Эти манеры... Нет, этого не может быть. Но это был он. Игорь Вячеславович Забелин, её бывший начальник из рекламного агентства «Идея-Fix», человек, который когда-то диктовал ей, как нужно «мыслить креативно» и «продавать воздух». Он, с его вечной заносчивостью и идеальным маникюром, теперь стоял на её пороге с роллами.
«Игорь Вячеславович? — выдавила из себя Елена, чувствуя, как краснеет до кончиков ушей. — Вы... вы здесь?»
«Как видите, — Забелин обвёл взглядом прихожую. Его взгляд остановился на стене, где Артём нарисовал свою последнюю «фреску» — коллаж из красных и синих пятен, символизирующих, по словам художника, «хаос бытия». — Какая экспрессия. Всегда знал, что у вас креативная семья, Елена Игоревна.»
В этот момент из ванной донёсся оглушительный грохот, сопровождаемый протяжным блеянием. Барсик, который до этого момента тихо дремал в тени шкафа, вдруг оживился. Он распахнул глаза, выгнул спину и, недолго думая, рванул в сторону шума. Кот, очевидно, решил, что настал его час.
«Ой, кажется, Буян что-то нашёл!» — беззаботно прокомментировал Василий, который сидел на кухне, потягивая квас и наблюдая за процессом.
Игорь Вячеславович, который только что пытался вручить пакет с роллами Елене, замер. Его брови вопросительно поползли вверх. «Буян? Это что, новое имя для вашего сына?»
Елена, пытаясь сохранить лицо, неуклюже переминалась с ноги на ногу. «Нет, Игорь Вячеславович, это... это наш гость. Неожиданный.»
Максим, который до этого момента пытался отодвинуть приоткрытую дверь ванной, чтобы узнать причину шума, теперь оторвался от неё. «Угол наклона трубы, видимо, не выдержал его веса, — сухо произнес он, обращаясь к Елене. — Или он решил проверить, есть ли в канализации трава.»
Забелин медленно перевёл взгляд с Максима на Елену, затем на звуки из ванной. Из-за двери, которая теперь слегка приоткрылась, высунулась морда Буяна, перепачканная чем-то тёмным, и следом за ним — Барсик, который отчаянно пытался зацепиться когтями за его шерсть, видимо, играя в «кошки-мышки». Баран снова блеял.
«Это... баран?» — выдохнул Забелин, его лицо приобрело оттенок несвежего рекламного проспекта.
«Да, — спокойно ответил Василий, появившись из кухни с пустой кружкой. — Мой Буян. Он у нас тут временно. Выставочный экземпляр.»
В этот самый момент Барсик, успешно зацепившийся за хвост Буяна, дёрнул его с такой силой, что баран, потеряв равновесие, попытался опереться на что-то. Этим «чем-то» оказался стоявший рядом стеллаж с книгами, который под его весом с оглушительным треском рухнул, рассыпав по полу содержимое. Книги, вазочки, старые фотографии — всё смешалось в одну кучу. И Буян, вместо того чтобы испугаться, наоборот, заинтересовался обилием новых, ранее недоступных предметов. Он начал методично обнюхивать обломки, а затем, с явным удовольствием, принялся за шторы. Те самые, новые, из икеевского каталога, которые Елена выбирала почти неделю.
«Мои шторы! — Елена издала звук, напоминающий скрип несмазанной двери. — Буян, нет! Это не дизайнерская задумка!»
Артём, тем временем, сидел на полу и с увлечением делал наброски происходящего. «Мама, папа, это же гениально! "Деконструкция быта через призму животного мира!"»
Настя, не прерывая своих отжиманий, прокомментировала: «Ему, наверное, кальция не хватает. Или клетчатки.»
Игорь Вячеславович Забелин, стоявший на пороге с пакетом роллов, выглядел так, будто в его креативном агентстве взорвался склад с блестками. Он оглядел руины стеллажа, жующего шторы барана, катающегося по полу кота, рисующего сына, отжимающуюся дочь и двух взрослых, которые, казалось, смирились с апокалипсисом. Жаркий воздух, запах барана, крики Елены, блеяние Буяна и абсолютно невозмутимый Василий создавали картину, которая не вписывалась ни в один бриф.
«Я, конечно, креативный директор, но такое даже в брифах не бывает, — пробормотал Забелин, его голос был едва слышен. — Елена Игоревна, вы... вы это серьёзно?»
Максим, наконец, взял себя в руки. Он подошёл к Забелину и принял пакет с роллами. «Спасибо, Игорь Вячеславович. Заходите, если что. В Рязани и не такое бывает.»
Забелин молча развернулся и, не сказав больше ни слова, спустился по лестнице, оставив Перепёлкиных в их жарком, пахнущем бараном и разбитыми книгами хаосе.
Уже позже, когда Буяна удалось выманить из квартиры с помощью ведра с водой и горсти овса (предварительно Максиму пришлось наскоро чинить трубу в ванной, которая всё-таки поддалась интересу барана), а Забелин, по слухам, написал заявление об увольнении из «Быстрого Едока» и уехал медитировать в горы, Перепёлкины собрались за столом. Шторы были порваны, стеллаж сломан, обои поцарапаны, а в ванной пахло... ну, вы поняли чем.
«И чего мы молчали? — вдруг спросила Елена, потягивая холодный чай. — Ведь Василий же говорил, что Буян очень любопытный. И что он любит пробовать всё на зуб.»
Максим пожал плечами. «Ну, кровельщик я, Лен. Не зоопсихолог. Думал, что кровельный материал он не будет есть. А шторы... кто ж знал, что они такая привлекательная альтернатива траве?»
Настя, закончив очередную серию отжиманий, подняла голову. «А я знала. Он ещё вчера пытался коврик в ванной съесть. Я видела.»
Артём, который делал финальные штрихи к своему новому шедевру «Баран и Деконструкция Книжного Шкафа», поднял глаза. «Я тоже знал. Он же нарисовал мне, что он хочет есть шторы. В своём абстрактном мире.»
Елена посмотрела на своих родных. На Максима, с его вечной кровельщицкой логикой. На Настю, которая всегда была на шаг впереди в вопросах физической активности и интуиции. На Артёма, чьё искусство было слишком буквальным для мира взрослых. И на Барсика, который теперь лежал на подоконнике и с невозмутимым видом облизывал лапу, с которой свисала ниточка от икеевской шторы.
«То есть, вы ВСЕ знали?!» — выдохнула Елена. — И НИКТО ничего не сказал?!»
Её семья лишь смущённо переглянулась. Каждый из них по-своему предвидел катастрофу, но каждый, по своим причинам, решил промолчать. Максим — потому что «не его профиль». Настя — потому что «это очевидно, зачем повторять». Артём — потому что «это было бы спойлером к его искусству». Василий — потому что «баран есть баран, чего с него взять». И Барсик, конечно, молчал просто потому, что был котом. А теперь, когда всё кончилось, они сидели, окружённые остатками былого порядка, и этот абсурдный опыт стал новой семейной легендой. И, пожалуй, самой смешной историей, которую они когда-либо рассказывали. А что до Игоря Вячеславовича Забелина... ну, его карьерный путь получил, как говорится, очень креативный поворот.
Поддержите автора — подпишитесь на наш канал в Дзен.