Вот уж кто точно не даст соседям заскучать, так это Заболотные-Лещ. Я, Борис Петрович, уже тридцать лет живу напротив их дома в Топтыжкино и, кажется, видел в их дворе всё: от самодельного батута из старых шин, который потом улетел к нам на огород, до надувного бассейна с осетрами, которых Костя зачем-то решил разводить. Костя, глава этого удивительного семейства, рыбак. Причём рыбак не просто так, а с размахом – у него моторная лодка, эхолот и целая комната, забитая снастями. Он человек обстоятельный, к природе близкий, но иногда его тянет на такие эксперименты, что только держись. Жена его, Ольга, совсем другого поля ягода. Она держит в Топтыжкино единственный цветочный магазин, "Аленький цветочек", и там у неё всегда благоухает так, что даже зимой кажется, будто весна пришла. Сама Ольга такая же – утончённая, с причёской аккуратной, но если надо, она и Костю на место поставит, и любую проблему цветочными терминами объяснит так, что Костя только головой кивает.
Дочери у них, конечно, тоже одна в одну. Старшая, Настя, уже школьница старших классов, вся такая воздушная, читает книжки про любовь, мечтает о прекрасном принце и вздыхает над каждой бабочкой. А вот младшая, Даша, — это уже ураган. Ей лет десять, и она, кажется, родилась с шилом в одном месте. Главный заводила в классе, все школьные шалости – это её рук дело. Говорят, она однажды насыпала учителю физкультуры в свисток мелкую крупу, чтобы свисток "красивее звучал". Представляете, какая фантазия? В общем, скучно у них не бывает. А тут ещё и февральская оттепель на дворе – погода, прямо скажем, нервная. С крыш так и грохочут сосульки, сырой воздух пробирает до костей, и кажется, что сам воздух предчувствует какое-то событие.
Ну, а перед Новым годом к ним ещё и гость пожаловал. Кузен Аркадий. Он, видите ли, из самого Таиланда вернулся, где последние пять лет просветлялся. Приехал он не просто так, а «чтобы поделиться энергией и найти внутреннее равновесие в этой суровой русской зиме». С собой привёз целый ворох оранжевых одежд, амулетов, благовоний и, конечно же, блендер для своих смузи. От него постоянно пахло то кокосом, то какой-то травой, а говорил он только о чакрах, карме и о том, как важно не привязываться к материальному. Костя, как увидел его, сразу загрустил.
– Ну, Аркадий, – сказал Костя, пожимая кузену руку так, что тот поморщился, – чего это ты так похудел? Совсем рыба не ловится в вашем Таиланде?
Аркадий, закатив глаза, начал рассказывать про фруктовые диеты и медитации.
– Константин, – важно произнёс он, поправляя тонкий шарф, – это не худоба, это лёгкость бытия. Я очистил свой сосуд от токсинов и негативных энергий. Теперь я готов к новому уровню восприятия. А рыба – она везде. Только вот я не ловлю, я с ней беседую.
Ольга, конечно, сразу пристроила его на диван с чашкой травяного чая, а сама поспешила в магазин – там же предновогодний ажиотаж, все хотят букеты и композиции. Настя, впрочем, была в восторге. Для неё Аркадий был воплощением экзотики и романтики. Она тут же нашла в интернете фотографии Таиланда, стала расспрашивать кузена про храмы и слонов, а тот, расправив плечи, увлечённо делился своими «просветлёнными» приключениями. Даша же сразу почувствовала в Аркадии потенциальный объект для розыгрышей. Она то подкидывала ему под подушку пустые фантики, то пыталась подмешать в его зелёный смузи молотый перец. Семья Заболотных-Лещ готовилась к Новому году, как всегда, с огоньком.
В этом году Ольга решила, что хватит им сидеть дома под телевизор с «Иронией судьбы» и самодельным оливье. Она забронировала столик в новом местном ресторане «Топтыжкинский Закат». Открылся он недавно, прямо на берегу нашей речки, и считался верхом цивилизации для Топтыжкино. Там обещали живую музыку, деликатесы и вообще – настоящий праздник без суеты. Билеты, а точнее, бронь на столик, лежали на видном месте – распечатка из электронной почты с подтверждением. Ольга гордилась этим достижением.
– Ну, наконец-то, – говорила она Косте, поливая какую-то экзотическую пальму у себя в магазине, – хоть один Новый год без запаха рыбы и дыма от твоих коптилен.
Костя что-то бурчал в ответ, но в душе был рад – он тоже устал от однообразных праздников. Настя уже выбрала себе самое красивое платье, а Даша, хоть и ворчала, что ей не дадут запустить фейерверки, всё равно предвкушала новые впечатления. Аркадий, правда, от перспективы ресторана не сильно радовался.
– Всё это привязанность к мирским удовольствиям, – вещал он, помешивая ложкой свой смузи из киви и шпината. – Истинное празднование – внутри нас. Я бы предложил провести этот Новый год в медитации, с очищающими практиками. У меня есть чудесные благовония с запахом лотоса.
– Аркадий, – строго сказала Ольга, – мы будем в ресторане. Там живая музыка и, может быть, даже салат с креветками.
31 декабря, когда уже стемнело, февральская оттепель достигла апогея. Порывистый ветер раскачивал провода, а с крыш то и дело с грохотом падали огромные сосульки, разбиваясь на осколки у самого порога. Воздух был тяжёлым, влажным, и какой-то тревожный треск постоянно доносился откуда-то сверху. Я сам, Борис Петрович, сидел у окна, поглядывая на Заболотных, и почему-то чувствовал, что этот Новый год будет особенным.
В доме Заболотных горел свет, наряженная ёлка мигала разноцветными огоньками. Было около одиннадцати вечера. На столе стояли уже нарезанные салаты, шампанское охлаждалось в ведёрке со льдом. Костя в парадной рубашке, непривычно гладкой, разливал по фужерам «Буратино» для детей и что-то покрепче для взрослых. Ольга, в своём лучшем платье, поправляла причёску. Настя крутилась перед зеркалом, а Даша пыталась тайком вытащить из коробки последние фейерверки, спрятанные Костей на балконе. Аркадий сидел в своей оранжевой рубашке, в позе лотоса на стуле, и что-то тихо напевал, перебирая чётки.
– Ну, что, семья, – Костя поднял бокал, – до Нового года осталось всего ничего! Скоро поедем в наш «Топтыжкинский Закат»!
В этот самый момент, когда часы показывали без пятнадцати двенадцать, а Костя уже тянулся к кнопке телевизора, чтобы включить обратный отсчёт, – всё погасло. Полностью. Не просто свет в доме, а вообще всё. Уличные фонари, огни в окнах соседей – всё погрузилось в кромешную тьму. Из тишины послышался только грохот очередной сосульки с крыши и негромкое, но очень выразительное ругательство Кости.
– Вот тебе и Закат! – воскликнул он в темноте. – Что за чёрт?!
Настя завизжала, Даша завопила от восторга, Аркадий издал какой-то странный стон.
– Это... это же энергетический дисбаланс! – пробормотал Аркадий. – Вселенная посылает нам знак!
Ольга, хоть и вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.
– Костя, фонарик! Свечи! Быстрее!
Костя, спотыкаясь, бросился искать что-то в чулане. Оттуда донеслось громыхание банок и нечто, напоминающее падение тяжёлого предмета.
– Да нету тут ничего! – крикнул он. – Где этот чёртов походный фонарь?!
Даша, тем временем, воспользовалась суматохой. Она, видимо, обладала каким-то ночным зрением, потому что уже через минуту из её комнаты раздался странный шум, а затем – яркая вспышка.
– Даша! – заорала Ольга, – ты что там делаешь?!
– А я фейерверк запускаю! – радостно крикнула Даша. – Раз уж на улице нельзя!
Пока Костя метался по дому в поисках фонаря, а Ольга пыталась остановить Дашу, Аркадий спокойно достал из своей сумки маленький светодиодный фонарик, работающий на солнечных батареях. Он, конечно, светил тускло, но всё же давал хоть какой-то ориентир.
– Невежество, – прошептал Аркадий, глядя на суетящихся родственников, – не позволяет им увидеть истинный путь к гармонии.
– Аркадий, – прорычал Костя, который наконец нашёл старую, пыльную керосиновую лампу, – ты бы лучше помог, чем философствовать!
С трудом зажгли керосинку. Её жёлтый, мерцающий свет сделал комнату какой-то мистической и мрачной одновременно. За окном продолжал завывать ветер, и было слышно, как что-то трещит и скрипит.
– Свет на всём районе вырубили, – доложил Костя, выглянув в окно. – Нигде не горит! Это надолго.
Ольга присела на диван, обхватив голову руками. Её праздничное платье казалось неуместным в этой обстановке.
– Ну вот! – вздохнула она. – А я так мечтала о том салате с креветками. Что теперь делать?
Настя, при свете керосиновой лампы, выглядела ещё романтичнее. Она достала блокнот и начала что-то вдохновенно писать.
– Это же идеальная обстановка для создания поэзии, – прошептала она. – Тьма, неопределённость...
Даша же, успокоившись после своей неудачной попытки фейерверка, сидела на полу и пыталась сжечь бумажку от конфеты при помощи керосиновой лампы.
– Даша, немедленно перестань! – прикрикнула Ольга.
Костя попытался позвонить в аварийную службу, но связь пропала. Мобильники «умерли» почти одновременно.
– Генератор! – вдруг осенило его. – У меня же есть генератор!
– Костя, – Ольга посмотрела на него устало, – твой генератор не работал уже два года. Ты его так и не починил после того, как в него вода попала во время паводка.
– Но я же его осмотрел! – возразил Костя. – Там всего-то пару проводов... И потом, я же рыбак, я с техникой на «ты»!
Он пошёл на улицу, и через несколько минут оттуда донеслось несколько отчаянных попыток завести его, сопровождаемых громким «Кхм-кхм!» и последующим молчанием. А затем Костя снова вернулся, весь в мазуте, с выражением абсолютной безнадёжности на лице.
– Не заводится, – грустно констатировал он.
В этот момент Ольга вспомнила про бронь в ресторане.
– А столик-то наш в «Закате»! – она схватила распечатку. – Может, там свет есть?
Она поднесла распечатку к керосиновой лампе. Её глаза расширились.
– Ой! – воскликнула Ольга. – Что это?!
Костя наклонился поближе.
– Чего там?
– Посмотри! – Ольга протянула ему бумагу. – Бронь на 31 декабря... две тысячи двадцать третьего года!
Костя выхватил распечатку, глаза его забегали по строчкам.
– Да быть такого не может! – пробормотал он. – Я же сам всё проверял!
Но там, чётко, русскими буквами, было написано: «Дата бронирования: 31 декабря 2023 года». Не 2024-го, а именно 2023-го, то есть *прошлого* года. Ошибка в одной цифре, которую никто не заметил.
– Ну, вот и всё, – Ольга обречённо опустила руки. – Мы пропустили свой ресторан на целый год. Это карма, Костя, я точно знаю!
Аркадий, услышав это, расцвёл.
– Вот видите! – воскликнул он, светясь от собственной мудрости. – Вселенная сама отсекает от нас привязанности! Это очищение!
– Да какое очищение, Аркадий! – чуть не плача, сказала Ольга. – Мы без света, без связи, без Нового года!
Тут Даша, которая всё это время молча наблюдала, вдруг подскочила.
– У меня идея! – заявила она. – Раз уж у нас нет Нового года, давайте сделаем революцию! Или устроим квест! Я знаю, где Костя хранит свои самые вонючие рыбацкие приманки!
Костя, бледный от осознания ошибки с бронью, даже не отреагировал на угрозу. Он просто сидел и смотрел в одну точку, где раньше висел календарь.
А оттепель всё продолжалась. Снег на улице подтаял, и теперь весь двор превратился в месиво из грязи и луж, в которых отражался тусклый свет керосиновой лампы. Из-за этого, казалось, что дом Заболотных-Лещ окружен каким-то тёмным, бурлящим болотом. Ветер завывал в трубе, как старая бабка, оплакивающая свои грехи.
В самый разгар этого хаоса, когда Даша уже собиралась вскрыть Костины рыбацкие тайники, а Аркадий предлагал всем вместе «очистить пространство от материальных привязанностей, предав огню старые вещи», в дверь вдруг постучали. Негромко, но настойчиво. Все замерли. В такой темноте и в такой Новый год стук в дверь звучал зловеще.
– Кто там? – испуганно спросила Настя.
Костя, хоть и был рыбаком, не отличался особой храбростью в таких ситуациях. Он схватил старую швабру, которая стояла в углу, как копьё.
– Может, это аварийщики? – предположила Ольга.
Дверь приоткрылась, и на пороге показалась маленькая, сухонькая фигурка.
– Ой, ну точно как сорок лет назад! – раздался знакомый голос. – В семьдесят третьем тоже свет вырубили под Новый год, прямо перед Брежневым по телевизору! И тогда мы тоже…
Это была баба Нина, Костина мама. Она, как обычно, решила заглянуть «на огонёк» без предупреждения, чтобы привезти свои фирменные пирожки и поздравить всех. Увидев бардак и керосиновую лампу, она ничуть не удивилась.
– Ну, что вы тут, как сонные мухи? – она вошла в комнату, ставя на пол большую авоську. – Свет вырубили, ну и что? Не впервой.
Все смотрели на неё как на спасителя.
– Мама, – пробормотал Костя, – ты не представляешь... мы без света, генератор не работает, а бронь в ресторане оказалась на прошлый год!
Баба Нина только махнула рукой.
– Ерунда! Всё это было. Тогда тоже думали, что конец света. А ничего, пережили! Мы тогда что делали? Доставали керосиновую лампу – вот такую, как у вас, только нашу, семейную. Топили печь. Играли в игры. И, главное, пели!
Она достала из авоськи несколько толстых восковых свечей, коробку спичек и даже небольшой, слегка поцарапанный, но вполне рабочий патефон.
– Вот, – сказала она, – это мой дежурный набор. Всегда с собой ношу, мало ли что.
Баба Нина, не говоря ни слова, достала из своей сумки старую керосиновую лампу, совсем как та, что была у Заболотных, только поновее, и тут же её зажгла. Комната наполнилась чуть более ярким, но всё таким же тёплым светом. Потом она подошла к печи (у Заболотных она сохранилась, хоть и использовалась редко) и ловко подкинула туда несколько поленьев. Вскоре в доме стало теплее, а запах дыма из печи смешался с запахом керосина, создавая какой-то особенный, забытый уют.
– Ну, а теперь, – баба Нина повернулась к ним, – давайте-ка поиграем в «Крокодила»! Или «Фанты»! И где ваши песни?
Она достала из авоськи стопку старых пластинок.
– Вот! Утёсов, Русланова, Бернес! Настоящая музыка, а не эти ваши… – она кивнула в сторону выключенного телевизора.
Аркадий, конечно, попытался возразить.
– Бабушка, – начал он, – это же всё привязанности к прошлому. А керосиновая лампа – это неэкологично, она загрязняет атмосферу... Мой смузи из манго не сочетается с керосиновой лампой, это дисбаланс энергий!
Баба Нина строго посмотрела на него.
– Аркаша, – сказала она, – ты поешь с нами, и никакой дисбаланс тебе не страшен! А смузи свой потом будешь пить. Сейчас у нас Новый год, а не медитация!
И, надо сказать, её авторитет оказался сильнее всех тайских практик. Даша, увидев патефон, тут же забыла про свои революции и фейерверки. Она с восторгом начала крутить ручку, и вскоре по комнате поплыла старая песня про «Ах, Самара-городок!». Костя, пристыженный, что его мама так легко справилась с ситуацией, которую он считал катастрофой, вдруг вспомнил, что у него в сарае лежат старые запчасти для генератора – те самые, которые ему когда-то привезли из другой деревни. Он бросился туда, и через полчаса вернулся с потрёпанной коробкой.
– Мама, – сказал он, – а ты не помнишь, как мы тогда в семьдесят третьем наш старый генератор чинили? Там что-то с магнето было...
Баба Нина, конечно, помнила. Она, оказывается, была не только мастерицей по пирожкам, но и починщицей всего на свете. Вместе они, при свете керосиновых ламп и под звуки старого патефона, принялись колдовать над генератором. Ольга и Настя сначала неловко, а потом всё увереннее, подпевали песням. Настя даже нашла в этом какую-то особую, забытую романтику.
– Это как в старых фильмах! – воскликнула она, улыбаясь. – Только без электричества даже лучше!
Даша, тем временем, освоила патефон и с удовольствием меняла пластинки, заставляя всех танцевать то под вальс, то под фокстрот. Аркадий, хоть и ворчал про «калории» и «энергии», но в итоге тоже поддался общему настроению. Он даже попытался учить бабу Нину тайским танцам, но она быстро поставила его на место: «Аркаша, у нас тут плясовая, а не твоя нирвана!»
Свет так и не включили до самого утра. Но Заболотные-Лещ, благодаря бабе Нине, пережили, пожалуй, самый незабываемый Новый год в своей жизни. Я, Борис Петрович, проснулся рано утром, когда рассвело, и увидел, как баба Нина, улыбающаяся и бодрая, садится в такси. На её лице не было и тени усталости, а в глазах светились искорки победителя. Семья Заболотных-Лещ, выглядевшая немного помятой, но счастливой, махала ей вслед.
Генератор, кстати, Костя всё же починил, правда, уже под утро, когда свет должны были вот-вот дать. Но это уже другая история. А та бронь из «Топтыжкинского Заката» – Ольга её не выбросила. Она теперь висит на холодильнике, примагниченная к какой-то детской поделке Даши. Как напоминание о том, что не всегда то, что запланировано, является лучшим, и что иногда самые безумные ситуации приводят к самым тёплым воспоминаниям. Аркадий, который всё утро пил свой смузи, заявил, что этот опыт «глубоко очистил его карму» и он теперь понимает, что «в Топтыжкино больше энергии, чем в тысяче храмов». Он даже пообещал открыть в Таиланде филиал Топтыжкинского музея быта, с керосиновой лампой и патефоном в качестве главных экспонатов. А Заболотные-Лещ? Они уже, кажется, начали планировать следующий Новый год. И я уверен, что он будет не менее захватывающим.
Поддержите автора — подпишитесь на наш канал в Дзен.