Остров Нумеа встретил семью Светофоровых так, как умеют встречать только по-настоящему тропические места: влажным жаром, запахом цветущего что-то-там-неизвестного и оглушительным стрекотом существ, которые, судя по всему, собрались на собственный симпозиум в ближайших кустах.
— Это потрясающе, — выдохнула Виолетта, замерев у выхода из аэропорта. Закат над Нумеа разворачивался медленно и торжественно, словно кто-то опрокинул банку с апельсиновым вареньем прямо в небо. — Смотрите, какая арка получилась бы из тех лиан! С живыми орхидеями по краям, белыми свечами в кокосах, и чтобы жених выходил прямо из джунглей...
— Мам, — позвала Агата, — ты не до конца закрыла вольер.
— Да-да, сейчас, — рассеянно отозвалась Виолетта, уже вытаскивая блокнот.
Именно в эту секунду семьдесят килограммов невозмутимой капибары по имени Лорд Пуфик деловито толкнули дверцу вольера носом, оценили открывшуюся перспективу и с достоинством потрусили в сторону тропических зарослей. Его широкая коричневая спина мелькнула между пальмами — и растворилась, словно её никогда не было.
— Папа, — сообщил Егор абсолютно будничным тоном, — Пуфик ушёл исследовать остров.
Павел Светофоров снял очки, протёр их, надел обратно и посмотрел на пустой вольер. Затем на джунгли. Затем на жену, которая всё ещё рисовала лианы в блокноте.
— Виолетта, — произнёс он спокойно, — наша капибара совершила побег.
— Чудесно, — машинально отозвалась та и только через три секунды подняла голову. — ЧТО?!
Крик Виолетты Светофоровой, по всей видимости, спугнул всех птиц в радиусе полукилометра. Местный носильщик Тони, невысокий мужчина с перманентным выражением человека, которого жизнь уже ничем не удивит, невозмутимо подхватил чемоданы и покатил их к стойке выдачи багажа.
Где выяснилось, что багажа нет.
Совсем.
Стойка выдачи оказалась занята пожилым сотрудником по имени, судя по бейджику, Марсело, который пил кофе из чашки размером с детское ведёрко и изучал какой-то документ с видом человека, читающего античную поэзию.
— Наш багаж, — сказала Виолетта, выкладывая на стойку квитанции с такой точностью, словно открывала судьбоносный аукцион.
Марсело поднял взгляд. Опустил. Допил кофе. Изучил квитанции.
— Сеньора, — произнёс он наконец с мелодичным акцентом, — ваш багаж... путешествует.
— Он *путешествует*? — переспросила Виолетта.
— Да. — Марсело сделал неопределённый жест рукой, означавший, судя по всему, что-то вроде «мир велик и полон возможностей». — Возможно, Манила. Возможно, Рейкьявик. Мы уточняем.
— Там специальные камеры для симпозиума, — сообщил Павел всё тем же ровным голосом. — И термометры. И ловушки для хамелеонов.
— Там мои аксессуары для фотосессии, — добавила Виолетта. — Шестнадцать шляп, три платья фасона «богиня джунглей» и золотые сандалии на платформе.
— Там мои гаджеты, — сказала Агата тихо, но с такой концентрацией в голосе, что Марсело невольно поёжился.
— А там, — завершил Егор торжественно, — карта сокровищ. Настоящая. Я её сам нарисовал.
Марсело посмотрел на семью. На квитанции. На своё пустое кофейное ведёрко.
— Я позвоню, — сказал он и исчез за дверью с табличкой «Служебный вход», из которой немедленно донёсся запах свежего кофе.
---
Семья Светофоровых разбила, так сказать, временный штаб на пластиковых скамейках у выхода из аэропорта. Павел купил в ларьке четыре бутылки воды и местные орешки в пакетиках с весёлым попугаем на этикетке. Виолетта звонила в три разных авиакомпании одновременно, переключаясь между ними с профессиональной ловкостью человека, организующего свадьбы на триста персон. Агата, потеряв гаджеты, достала из кармана блокнот и огрызок карандаша и начала что-то чертить.
— Я думаю о ловушке для Пуфика, — пояснила она на вопросительный взгляд Павла. — Капибары любят воду. Если мы найдём ближайший водоём и используем звуковую приманку...
— Какую звуковую приманку? — спросил Егор.
— Звук чипсов. Пуфик всегда прибегал на звук пакета с чипсами.
— Это, — сказал Павел, — научно обоснованно. Условный рефлекс.
— Это, — сказал Егор, — потому что он дракон и любит сокровища. Чипсы — это сокровище.
— Логично, — согласился Павел.
Виолетта опустила телефон и обвела взглядом своё семейство: мужа, спокойно жующего орешки, дочь с огрызком карандаша, сына, уже набросавшего на салфетке новую «карту сокровищ» — теперь с пометкой «Здесь живёт Пуфик-Дракон». Где-то в джунглях за аэропортом потрескивали цикады, и пахло незнакомыми цветами, и небо над Нумеа медленно темнело с оранжевого до фиолетового.
— Хорошо, — произнесла Виолетта. — Это всё решаемо.
Павел посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.
— Конечно, решаемо. Хамелеоны возвращаются. Багаж находится. Капибары, — он сделал паузу, — как правило, не теряются окончательно.
— А если Пуфик нашёл портал? — встрял Егор. — В другое измерение? Там, за теми кустами? Я видел, как они светились.
— Это были светлячки, — сказала Агата.
— Или сторожа портала.
---
Поиски Лорда Пуфика начались на следующее утро — в туристических шортах и футболках, купленных в ближайшей лавке, поскольку весь остальной гардероб семьи по-прежнему путешествовал в направлении, уточняемом Марсело.
Проводником вызвался местный житель Феликс — молодой человек с дредами, майкой «I ♥ Нумеа» и немыслимым количеством двоюродных братьев, которые «знают каждый куст». Феликс немного говорил по-русски — точнее, знал слова «хорошо», «красиво», «проблема» и «капибара», последнее — с сегодняшнего утра, после объяснений Егора, сопровождавшихся подробными рисунками.
Они шли по тропе, которая петляла между гигантскими папоротниками. Агата несла самодельную «акустическую приманку» — пустой пакет из-под орешков, который при встряхивании издавал убедительный шелест. Егор нёс карту. Павел нёс термос с чаем и нёс его с таким же выражением, с каким носил полевое оборудование в Амазонии.
— Смотрите, — сказал он вдруг тихо и указал вверх.
На ветке сидел хамелеон. Не просто хамелеон — судя по узору и размеру, это был *Furcifer campani*, вид, встречающийся крайне редко и ни разу не зафиксированный на Нумеа в полевых условиях.
Павел замер. Медленно, очень медленно достал телефон.
— Папа, — шёпотом сказал Егор, — это страж портала.
— Возможно, — шёпотом согласился Павел и сфотографировал хамелеона с десяти ракурсов.
Виолетта смотрела на хамелеона, на папоротники вокруг, на то, как золотой утренний свет просачивается сквозь кроны и падает пятнами на влажную землю, и внезапно схватила блокнот.
— Вот оно, — прошептала она. — Вот оно! Не «джунгли-шик», не золото и лианы. Просто это. Живой свет. Живые цвета. Церемония прямо здесь, никаких аксессуаров, никаких шляп — только хамелеоны на ветках и это небо!
— И капибара в роли почётного гостя, — добавила Агата.
— И капибара, — согласилась Виолетта.
Именно в эту минуту из ближайших зарослей донёсся звук. Характерный, хорошо знакомый всей семье звук: что-то большое, невозмутимое и тяжёлое жевало что-то хрустящее с видом полного удовлетворения жизнью.
Агата потрясла пакетом.
Звук жевания на секунду прекратился.
Из зарослей показалась крупная коричневая морда с травинкой в зубах. Лорд Пуфик посмотрел на семью. Семья посмотрела на Лорда Пуфика. На его морде было написано то выражение, которое можно перевести примерно как «А, это вы. Я как раз изучал местную флору».
— Пуфик! — завопил Егор и бросился обнимать капибару.
Лорд Пуфик позволил себя обнять с королевским достоинством.
— Он нашёл водопой, — сказал Феликс, указывая за кусты, где действительно обнаружился небольшой ручей. — Умный зверь.
— Очень, — сказал Павел.
— Он знал путь через портал и вернулся, — сообщил Егор. — Я так и думал.
---
Багаж объявился на третий день. Марсело лично позвонил Виолетте в семь утра с торжествующим «Сеньора! Манила!» — и к вечеру чемоданы были доставлены в гостиницу на микроавтобусе, украшенном цветочными гирляндами по случаю какого-то местного праздника.
Правда, вместе с чемоданами приехал один лишний — небольшой, розовый, с наклейкой «Карлос + Мария = ♥» и внутри которого, как немедленно обнаружилось, находились чьи-то свадебные туфли, коробка шоколадных конфет и записка «Не открывать до острова Нумеа!!!».
— Это знак, — сказала Виолетта благоговейно.
— Это чужой чемодан, — сказала Агата.
— Это тоже знак. — Виолетта уже набирала номер Марсело.
Гаджеты Агаты пережили путешествие в целости, если не считать того, что один из приборов при включении заиграл мелодию, которую никто из семьи раньше не слышал и которую Агата идентифицировала как «побочный эффект тропической влажности на сенсорный чип». Мелодия была неожиданно красивой.
Карту сокровищ Егора нашли сложенной вчетверо и засунутой в книгу про пиратов — целую и невредимую.
— Видите, — сказал он, разворачивая её с видом картографа, вернувшего утраченный атлас. — Я знал, что она сохранится. Сокровища всегда возвращаются к хозяину.
Павел отправил фотографии хамелеона коллегам с симпозиума. Ответы пришли в течение часа — восторженные, на трёх языках, с предложением включить находку в отдельный доклад. Симпозиум, выяснилось, прекрасно обошёлся без специального оборудования — зато теперь у него был материал, которого не было ни у кого.
Виолетта провела следующие два дня, фотографируя джунгли на телефон — без шляп, без золотых сандалий, без «богинь» в постановочных кадрах. Просто свет, и зелень, и хамелеон на ветке, и Лорд Пуфик, величественно сидящий у ручья, как будто он всегда здесь жил. Концепция «Живая свадьба» родилась сама собой — и оказалась лучшим, что она придумывала за последние пять лет.
В последний вечер семья сидела на веранде, и Нумеа светился огнями закатного неба, и Лорд Пуфик дремал у ног Егора, и Агата тихонько встряхивала пакет из-под чипсов — просто так, по привычке.
— Это было лучшее путешествие, — сказала Виолетта.
— Несмотря на всё? — спросил Павел.
— Благодаря всему, — поправила она.
Павел кивнул. Это была, по его меркам, очень длинная речь.
Егор открыл карту сокровищ и пометил на ней новую точку: «Здесь Пуфик победил портал».
Агата посмотрела на рисунок и после секундного раздумья добавила своим почерком чуть ниже: «Или нашёл очень хороший ручей».
Лорд Пуфик приоткрыл один глаз, убедился, что всё в порядке, и снова закрыл.
Всё было в порядке.
Поддержите автора — подпишитесь на наш канал в Дзен.