Тьма сгустилась над домом Кочергиных в деревне Лопухино ровно в 23:58 по московскому времени, за две минуты до того, как Дед Мороз должен был принести радость, а президент – поздравить нации. Отключение электроэнергии, согласно официальным данным сельсовета, охватило весь район, превратив праздничную иллюминацию в массовую демонстрацию звёздного неба, чего, впрочем, никто из обитателей дома Кочергиных, занятых предновогодними приготовлениями и сопутствующим стрессом, по достоинству оценить не успел. Внутри жилого помещения, которое ещё час назад было образцом уюта, рациональной организации быта и новогоднего блеска, в указанный момент наблюдался высокий уровень хаоса, сопровождаемый вербальными и звуковыми проявлениями, далёкими от ожидаемой праздничной гармонии. В воздухе, помимо запаха мандаринов и хвои, теперь отчётливо ощущался едкий привкус паники и невысказанного раздражения.
Глава семейства, Сергей Павлович Кочергин, потомственный ювелир, чьи руки были способны филигранно инкрустировать бриллианты размером с песчинку в оправы любой сложности, в данный момент демонстрировал навыки, далёкие от своей основной компетенции. Он отчаянно тряс вилку, методично, будто ставил пробу на золоте, пытаясь "перезагрузить" розетку, из которой ранее торчал шнур от гирлянды, ещё минуту назад весело подмигивавшей с новогодней елки. "Это же элементарно! Контакт! Где контакт, я вас спрашиваю?!" – его голос, обычно низкий и размеренный, напоминал ныне плохо настроенный радиоприемник, пробивающийся сквозь помехи. В тусклом свете едва тлеющей парафиновой свечи, небрежно поставленной на подоконник, отблескивали его очки с тонкой оправой, покрытые лёгким налётом праздничного безумия и, возможно, уже какой-то пыли. Свет свечи, к слову, также был нестабилен, подрагивая от сквозняка, который весенний ветер прогонял сквозь неплотно закрытые рамы, настойчиво напоминая о своем существовании и о том, что весна в Лопухино – это ещё не совсем весна. Ветер, словно невидимый режиссёр этой внезапной драмы, методично срывал с крючка забытую кем-то из детей вязаную шапку с помпоном, тащил по полу лёгкий целлофановый пакет, в котором несколько минут назад лежали последние, самые сочные мандарины, и заставлял тяжёлые шторы тревожно колыхаться, добавляя происходящему драматизма и холода. Снаружи доносился жалобный скрип ветвей старых яблонь, словно деревья тоже выражали своё недовольство отсутствием света.
Его супруга, Ирина Валерьевна Кочергина, косметолог-эстетист с золотыми руками, способными превратить любую уставшую кожу в сияющий атлас и выровнять даже самый капризный тон лица, осуществляла операцию по спасению новогоднего стола. "Ну вот как? Как теперь оливье заправлять? Оно же прокиснет без холодильника! А у меня ещё заливное не застыло! И утка... утка остывает!" – её голос звучал в тонкой, почти оперной тональности, отражая весь ужас ситуации и предчувствие того, что все её кулинарные шедевры обречены. Она аккуратно, будто проводила глубокий пилинг на особо чувствительной коже, накрывала миски фольгой, пытаясь предотвратить неизбежное брожение и порчу продуктов, а также защитить их от вездесущего кота. На её лице, несмотря на стресс и усиливающийся мрак, можно было заметить лишь лёгкое, но благородное покраснение в области щёк, но ни единого намёка на расплывшийся макияж. Тщательно уложенные локоны держались, как прибитые, демонстрируя профессионализм их обладательницы и высокое качество фиксации даже в условиях глобального энергетического коллапса и проникающего в дом холодного ветра. "Надо было, наверное, свечи ароматические купить, а не эти, хозяйственные, – пробормотала она себе под нос, – хоть бы запах был приличный, а не этот запах гари от несгоревшего фитиля".
В это время, на заднем плане, в гостиной, разворачивалась своя, не менее захватывающая драма, организованная младшими членами семьи. Старшая дочь, тринадцатилетняя Варвара, известная в школе как главный заводила всех приключений и автор самых оригинальных подлянок для учителей, пыталась, по её словам, "оптимизировать световое решение". Это заключалось в методичном потрошении всех имеющихся в доме фонариков, включая тот, что был предназначен для аварийного выхода и пылился в кладовке с советских времён, и даже миниатюрный фонарик-брелок, подаренный когда-то дедушке. "Пап, а вот если мы все батарейки из этих, ну, пультов от телевизора, от кондиционера, от машинки на радиоуправлении, вытащим и в один фонарь запихнём – оно же мощнее будет? Как турбо-режим, только для света!" – её предложение сопровождалось характерным щелчком, свидетельствующим об очередном акте вандализма над бытовой электроникой и потенциальным нарушением целостности семейного имущества.
Средняя дочь, десятилетняя Катя, защитница всех четвероногих и пернатых, с нежностью прижимала к себе рыжего, пушистого кота по кличке Рыжик. Рыжик, являющийся, по сути, основным генератором хаоса в доме Кочергиных, был, как выяснится позднее, невольным, но крайне эффективным виновником многих событий той ночи. Сейчас он, с наглой мордой и довольным урчанием, прижимался к девочке, наслаждаясь теплом и вниманием. "Мам, а Рыжику не холодно? Может, его под свитер? Или к печке? Хотя печка же не топится..." – беспокойство Кати за животное явно превосходило тревогу за сохранность оливье и новогоднего стола. Под её руководством Рыжик уже успел перевернуть на кухне тарелку с колбасной нарезкой, чем временно отвлёк внимание Ирины Валерьевны от проблем с майонезом, и теперь на его усах поблёскивали жирные крошки. Кот, по-видимому, был единственным, кто в этой ситуации чувствовал себя абсолютно комфортно, ибо для него отсутствие электричества означало лишь больше возможностей для исследования тёмных уголков и добычи пропитания.
Младший сын, восьмилетний Денис, юный программист и гордость отца за умение взламывать родительский Wi-Fi для доступа к внеурочным играм и секретным каналам на YouTube, сидел на полу в углу гостиной, погруженный в свой мир микросхем и алгоритмов. В руках он держал какой-то набор плат и проводков, над которыми колдовал в полной темноте, лишь изредка подсвечивая себе экраном старенького смартфона, заряд батареи которого стремительно таял, словно льдинка в жаркий день. "Система зависла, – констатировал он, не поднимая головы, его голос был абсолютно бесстрастен, – нужен ребут. Но без питания – это хард-ресет всего района. А по данным локального провайдера, восстановление займёт не менее 8 часов. Это же полный оффлайн на всю ночь". Его голос звучал так, будто он докладывал о сбое в работе ядерного реактора, а не о банальном отключении света в канун Нового года. Он, казалось, был единственным, кто сохранял хладнокровие, анализируя ситуацию с технической точки зрения.
В этот момент, сквозь щель в двери, ведущей из коридора, появился семнадцатилетний племянник Игорь, геймер с многолетним стажем и чемпион районных соревнований по киберспорту. Он только что приехал погостить на праздники из областного центра и, видимо, ещё не полностью осознал масштабы катастрофы, продолжая жить в своём виртуальном мире. На голове у него, несмотря на отсутствие какой-либо музыки или игровых звуков, по-прежнему красовались массивные игровые наушники с подсветкой, из-под которых доносилось еле слышное шипение. "Пинг высокий, ребята, – произнёс он, снимая один наушник и озираясь по сторонам, – вообще нет коннекта. Задержка просто ужасная. Это что, DDoS-атака на нашу подстанцию? Или новый хакерский вирус? Мой клан же ждёт меня на рейд!" Он оглядел мрачную комнату, полную мечущихся взрослых и странно сосредоточенных детей, и его лицо выразило легкое недоумение, граничащее с отчаянием. Отсутствие электричества для него было равносильно концу света, ведь без интернета он чувствовал себя как без рук, а без рук в киберспорте далеко не уедешь. Его киберспортивная карьера висела на волоске.
"Игорь, сейчас не до твоих игр! Света нет! Ты не видишь, что происходит?" – Ирина Валерьевна отреагировала резко, что было ей несвойственно. Её обычно мягкий тон стал стальным, как хирургический инструмент.
"Ну как нет? У меня же был заряд на ноуте... А, всё, сел. И мобильник тоже. Ладно, попробую через мобильный хот-спот, если сеть ещё жива. Хотя, чувствую, что это уже полный дисконнект от мира, – Игорь попытался достать свой смартфон, но тут же понял, что он тоже разряжен. – Эх, даже читы не загрузить теперь". Его глаза, привыкшие к яркому свечению мониторов и неоновой подсветке игрового кресла, теперь растерянно блуждали по комнате, не находя привычных ориентиров. Он чувствовал себя как персонаж, которого выкинуло из игры в реальность, да ещё и без сохранения.
Сергей Павлович, наконец, отчаявшись починить розетку вилкой, решил действовать более "ювелирно" и системно. Он достал из своего рабочего ящика, который обычно стоял под замком, набор инструментов: тонкие пинцеты, увеличительное стекло с подсветкой (которая, естественно, не работала), мультиметр, набор отвёрток с алмазным напылением. "Я уверен, что это микротрещина в проводке, – пробормотал он, поднося увеличительное стекло к розетке, – Нужен точечный ремонт. Как будто инкрустация, только с электричеством. Высокоточная работа". Его руки, привыкшие к работе с благородными металлами и мельчайшими деталями, выглядели неуклюже, когда он пытался открутить пластиковую крышку старой, пожелтевшей от времени розетки. Болты были затянуты намертво. "Да что ж такое! Как будто в бетоне сидят!" – его терпение, обычно неисчерпаемое в работе, начинало давать трещину.
"Папа, ты там сейчас микросхему на плате от материнки не перепутаешь с обычной проводкой, – Денис, наконец, поднял голову, его взгляд был полон скепсиса. – Тут же не бинарный код, тут физика, и, судя по всему, очень старая. Может, предохранители? Или вообще на подстанции что-то случилось?"
"Тихо, Денис! Папа знает, что делает! Он же ювелир! У него руки золотые!" – Ирина Валерьевна пыталась сохранить подобие порядка и веры в способности мужа, хотя сама чувствовала, как её перфектный образ рассыпается на глазах. "Главное, чтобы лица не поплыли от стресса, и чтобы волосы не развились от этого ужасного ветра! Мне же завтра клиентов принимать!" Она провела рукой по волосам, убеждаясь, что каждый локон остался на своём месте.
Тем временем, ветер за окном не только не унимался, но и усиливался, превращаясь в настоящий шторм. Он выл в трубе, заставляя дом Кочергиных издавать странные, стонущие звуки, и настойчиво стучал веткой старой яблони по стеклу, создавая ощущение, будто невидимое существо пытается пробраться внутрь. Варвара, пользуясь темнотой и общей суматохой, приняла решение отправиться на "разведку" в чулан, где, по её сведениям, хранились запасы старых новогодних фейерверков, купленных ещё в прошлом году и благополучно забытых. "Ну а что? Раз свет отключили, может, хоть фейерверк какой-нибудь запалим? Будет вместо салюта! Соседи обзавидуются!" – её авантюрный дух не угасал, а лишь подпитывался атмосферой катастрофы. Она бесшумно исчезла в темноте коридора.
"Варвара! Никаких фейерверков! Это же опасно! Мы же не на поле боя!" – голос Сергея Павловича был искажён напряжением. Он уже успел открутить крышку розетки, вырвав с мясом несколько шурупов, и теперь вглядывался в спутанные, чёрные от времени провода, пытаясь определить, где же эта "микротрещина", которая, по его мнению, была причиной всех бед. "Тут всё на изоленте держится! Как это вообще работало последние двадцать лет?! Это же не ювелирная работа, это... это просто варварство!" Он отложил пинцет и схватил плоскогубцы, намереваясь оторвать провода совсем.
Игорь, тем временем, нашёл в дальнем углу дивана старую, запылённую настольную игру – "Монополию". "Ого, – удивился он, подняв игру в воздух, – артефакт! Можно попробовать оффлайн-гейминг. Хотя, конечно, это не тот уровень графики и тактики, к которому я привык. Скучновато будет. Но лучше, чем ничего. Только как читать карточки в темноте? Игровой процесс нарушен. Это нечестно по отношению к игрокам!" Он с грустью посмотрел на коробку, понимая, что его навыки здесь бесполезны.
"А я знаю! Я нашла свечи!" – вдруг воскликнула Катя, появляясь из соседней комнаты с целым ворохом парафиновых изделий. И она несла их не просто так, а на спине Рыжика, который, кряхтя, вышагивал по коридору, увешанный со всех сторон тонкими, белыми свечками, словно живой канделябр, от которого шёл запах церковной лавки. От одной из свечей уже падал на пол воск, угрожая испортить недавно отполированный паркет. Сам Рыжик выглядел как древний бог праздника, слегка раздражённый, но довольный своей важностью.
"Катенька, это мило, но Рыжик – не подсвечник! Иди сюда, дай я проверю, не обжёгся ли он! Это же живое существо, а не предмет интерьера!" – Ирина Валерьевна в который раз пыталась навести порядок, но её усилия разбивались о волны нарастающего хаоса. В этот момент она обнаружила, что колбаса, которую она так тщательно накрывала фольгой от посягательств кота, исчезла из миски, а на её месте остался лишь обглоданный кусок сыра.
"Кот! Это всё кот! Я же знала, что ему нельзя доверять!" – хором закричали Сергей Павлович и Ирина Валерьевна, увидев Рыжика, преспокойно облизывающегося под столом, а потом потягивающегося, словно только что выиграл марафон.
"Нет, это не Рыжик! Это я!" – послышался торжествующий голос Варвары, которая появилась из темноты с дымящимся фейерверком в руке, который она, по всей видимости, попыталась зажечь прямо в чулане. От фейерверка шёл едкий, химический дым, а небольшая искра, размером с крупный бриллиант, упала прямо на плечо племянника Игоря, прожигая его любимую футболку с логотипом киберспортивной команды.
"Фаерболл! Ребята, мы под атакой! Похоже на ульт от вражеского мага! Надо отступать!" – вскрикнул Игорь, подпрыгивая от неожиданности и скидывая с себя искрящуюся
Поддержите автора — подпишитесь на наш канал в Дзен.