— Ваня, осторожнее! Ты же сейчас испортишь текстуру! — пронзительный голос моей супруги, Ирочки, сомелье с высшим образованием и не менее высоким самомнением, долетал до меня сквозь мартовскую слякоть и гул сельской толпы, собравшейся поглазеть на наше семейное шоу. Я же, Иван Шишмарёв, крановщик с двадцатилетним стажем и свежеиспечённая, совершенно не по моей воле, звезда Тиктока, балансировал на краю самодельной конструкции из стремянки и старого сандвич-панельного забора, пытаясь выудить из лужи нечто, когда-то бывшее праздничным тортом.
Под ногами хлюпала отвратительная каша из тающего снега и привезённой ещё осенью щебёнки, которая теперь больше напоминала грязную жижу. Оттепель в Гусиной Луже всегда означала одно — апокалипсис для обуви и отличное развлечение для местных. А тут ещё и Шишмарёвы подкинули повод.
— Текстуру? Ира, этот «бисквит», как ты его называешь, сейчас сам в текстуру лужи превратится! Иди, лучше, оценишь букет этого болотного вина! — проворчал я, но голос мой утонул в радостном крике младшего Шишмарёва, девятилетнего Вадика.
— Папа! Он плывёт! Плывёт! Скорее! Это будет бомба для моего блога! — Вадик, вечный спутник своего смартфона, снимал всё происходящее на свой видавший виды аппарат, на котором, по его словам, он уже заработал на новую модель. И, судя по количеству подписчиков, которые у меня внезапно появились, это было очень даже возможно.
Рядом с Вадиком стояла средняя дочь, десятилетняя Катюшка. Её неисправимый оптимизм, казалось, мог пробить броню танка, а её улыбка, широкая и искренняя, сейчас только подливала масла в огонь моего раздражения.
— Папочка, ты такой смелый! Какой герой! Ты обязательно его достанешь, я в тебя верю! — щебетала она, хлопая в ладоши, отчего несколько капель грязи попали на её розовую куртку, но, кажется, её это ничуть не смущало.
— Герой, Катюш, это тот, кто по доброй воле лезет в это болото, а я, между прочим, просто хотел отдохнуть! — рыкнул я, пытаясь зацепить торт при помощи старой метлы, на которую намотал кусок проволоки.
За спинами детей стояла старшая, двенадцатилетняя Даша. Скрестив руки на груди, она походила на маленького, но очень грозного прокурора. Её вегетарианские и экологические убеждения были незыблемы, и я уже знал, что сейчас будет.
— Это возмутительно, папа! Сколько ресурсов потрачено на этот торт! Мука, сахар, яйца, которых могли бы снести куры, живущие на свободе, а не на птицефабрике! А теперь он просто загрязняет окружающую среду! Это настоящий экологический кризис! Я требую провести митинг!
Митинг на кухне — это было привычно. Митинг у лужи — это уже перебор.
— Даш, давай сначала торт спасем, а потом уже будем думать, как спасать планету от моего «экологического преступления», ладно? — я уже чувствовал, как мои силы на исходе.
Ирочка, видимо, решила, что я совсем потерял хватку. Она подошла ближе, поправила свои несуществующие очки и заявила:
— Ваня, ну что же ты так? Это же не бетонная плита, это нежный крем. Здесь нужен тонкий подход, как к дорогому вину. Представь, что это редкий «Шато Марго», который ты пытаешься извлечь из погреба. Ты же не станешь ломом его поддевать!
— Ира, если бы я Шато Марго увидел в нашей луже, я бы его руками голыми доставал, а это твой «Птичье молоко» с кремом из манго, который ты три часа готовила, рассказывая, что только в нём идеально раскрывается букет моей несчастной жизни! — огрызнулся я, чувствуя, как метла сейчас сломается.
И тут, откуда ни возьмись, появился он. Брат Иры, Андрей, программист-фрилансер, который гостил у нас уже вторую неделю, приехав, по его словам, "подышать свежим воздухом" и "перезагрузиться". Перезагружался он исключительно перед своим ноутбуком, который не выпускал из рук даже во время еды. Он медленно выплыл из-за угла дома, с наушниками на голове, в своей неизменной пижаме с динозавриками и в шлёпанцах на босу ногу. В руках, разумеется, ноутбук. Он выглядел абсолютно потерянным, будто случайно телепортировался из матрицы в нашу гусинолужскую реальность.
— У вас тут что, лаг? — пробормотал он, прищурившись на яркое мартовское солнце, которое, похоже, для него было слишком агрессивным интерфейсом.
— Андрей, дорогой, ты не видишь? Ваня не может достать торт! — всплеснула руками Ирочка.
Андрей посмотрел на меня, потом на торт, потом на ноутбук. Снял наушники.
— А я тут при чём? Мне дебажить надо, а не торты ловить, — сказал он, собираясь ретироваться.
— А при том, что этот торт — символ твоего присутствия! — выпалила Ира. — Ты же его не съел, но должен быть солидарен!
Я вздохнул, понимая, что всё это безумие нарастало постепенно, как снежный ком, и вот теперь достигло своего апогея. Как мы дошли до жизни такой? А началось всё, как это часто бывает, с невинного… Тиктока.
Началось всё пару недель назад. Я, как обычно, вернулся с работы, усталый, но довольный. Смена на кране, знаете ли, это не фунт изюма. Припарковал свою «Ладу Гранту» у дома, только успел снять спецовку, как услышал странный шум. Точнее, не шум, а писклявый визг Вадика, младшенького. Он с Катюшкой сидел на кухне, таращился в свой смартфон, и оба просто катались со смеху.
— Папа! Папа, ты звезда! — закричал Вадик, когда я зашёл. — Ты стал вирусным!
Я понятия не имел, что такое «вирусный», но слово звучало тревожно.
— Чего ещё напридумывали? — спросил я, наливая себе чай.
— Вот, смотри! — Вадик протянул мне телефон.
На экране было видео. Видео со мной. Я, в своей рабочей каске и спецовке, сижу в кабине крана, поднимаю на высоту очередную железяку. И тут… под песенку какой-то моднючей группы, я начинаю, совершенно неосознанно, двигать головой в такт, слегка пританцовывая плечами. А потом, когда железяка встаёт на место, я делаю такой вид, будто у меня самый важный квест в жизни завершился. С такой серьёзной, слегка хмурой рожей. И тут подпись: «Когда тебе осталось 5 минут до конца смены, а потом дача и шашлыки».
Я чуть чаем не поперхнулся.
— Вы... вы меня снимали?! Да когда?! — я был в шоке. Я ж на работе, я ж сосредоточен! А тут такие па-де-труа!
— Вадик снял! Он же у нас блогер! — радостно захихикала Катюшка. — Ты такой смешной, папа!
— Смешной? Я там на высоте стою, секунды отмеряю, чтобы ничего не рухнуло, а вы меня, значит, в клоуны записываете? — я был возмущён.
— Ну, папа, это же Тикток! Там все так делают! — Вадик, кажется, был искренне удивлён моей реакцией. — У тебя уже миллион просмотров!
Миллион просмотров. В Гусиной Луже. Я, крановщик Ваня, теперь звезда. Моя жизнь, такая размеренная, с графиком, обедом по расписанию и тихими вечерами под телевизор, медленно, но верно начала превращаться в бродячий цирк.
Ирочка, узнав о моей новой славе, сначала скептически покрутила носом.
— Ваня, ну это, конечно, мило, но Тикток — это не «Роберт Паркер о винах», понимаешь? Это совсем другой уровень.
Но потом, когда к нам стали подходить соседи, чтобы «сфоткаться со звездой», а в местном магазине мне стали делать скидки на колбасу, она поменяла своё мнение.
— Ты знаешь, Ваня, в этом есть определённый шарм. Этакий букет брутальности и… э-э-э… спонтанной артистичности. Это можно развивать.
Развивать? Мою невольную артистичность? Я на кране железки поднимаю, а не на сцене танцую!
Даша, наша юная эко-активистка, сначала отнеслась к этому с подозрением.
— Папа, а этот Тикток не потребляет слишком много электроэнергии? Это не вредит планете? А эти тренды, они не способствуют массовому потреблению?
Но потом, когда Вадик показал ей видео, где какой-то иностранный блогер собирал мусор в лесу под музыку, она одобрительно кивнула.
— Ладно, папа. Но ты должен использовать свою популярность во благо! Рассказывай людям о вреде пластика! Снимай видео, как ты сортируешь отходы!
Я только закатывал глаза. Сортирую отходы. На кране.
А тут как раз приехал Андрей. Тихоня, который поначалу вообще не выходил из своей комнаты, только изредка появлялся на кухне, чтобы залить кипятком что-то из пакетика и снова исчезнуть в недрах своего виртуального мира. Он даже не заметил моей новоиспечённой славы, пока Ирочка не попыталась ему объяснить.
— Андрей, ты представляешь, Ваня стал популярным в Тиктоке! У него уже почти сто тысяч лайков!
Андрей поднял глаза от ноутбука.
— Лайки? На каком сервере? Это не DDoS-атака?
Ирочка только махнула рукой. Ну да, ему эти наши мирские радости были по боку. Он был человеком кода, а не контента.
Славу решили «отметить». Ирочка, как настоящая сомелье, предложила устроить «гастрономическое торжество». По её словам, «Птичье молоко» с кремом из манго и белым шоколадом идеально «раскрывает характер» нашей семьи. Я, как человек простой, предложил просто пожарить шашлыки, но Ирочка сказала, что это «вульгарно» и «не соответствует событию». И вот, три часа она колдовала над этим тортом, рассказывая мне о температурных режимах, влажности бисквита, нюансах взбивания белков и прочих тонкостях, которые я, крановщик, никогда в жизни не пойму.
И вот, наступил этот день. Начало марта. Оттепель. Обещали солнце, но небо было затянуто серой пеленой, из которой периодически капала какая-то противная морось. Лужи на дорогах превратились в мини-озёра. Мы должны были вынести торт во двор, чтобы «сделать торжественную фотографию на фоне весеннего пробуждения природы» — это цитата Ирочки.
— Ваня, неси торт! Осторожно, здесь каждый сантиметр важен! — командовала она, когда я, держа в руках огромное блюдо с этим самым «Птичьим молоком», вышел на крыльцо.
Торт выглядел, надо сказать, весьма внушительно. Белоснежный, с узорами из мангового крема, он сверкал на фоне серой действительности. Дети уже ждали. Вадик, естественно, с телефоном. Катюшка — с улыбкой. Даша — с плакатом, на котором было написано: «Спаси торт – спаси планету!» Я даже не стал уточнять логику этого лозунга.
Я осторожно ступил на тропинку, которая вела к беседке, где должна была состояться «фотосессия». А тропинка, надо сказать, была не то чтобы тропинкой. Это была полоса препятствий из грязи, луж и скользких камней.
— Папа, смотри! Грязь! — завопил Вадик.
— Не бойся, папочка! Ты же крановщик, ты сильный! — подбодрила Катюшка.
Ирочка, видимо, решила, что я иду слишком медленно.
— Ваня! Ну что ты как черепаха! Сейчас свет уйдёт! — она сделала театральный жест рукой в сторону неба.
Я попытался ускориться. И тут. Бац! Моя нога поехала по какой-то совершенно невидимой скользкой поверхности. Я потерял равновесие. Торт, этот символ Ирочкиных гастрономических амбиций и моей тиктоковской славы, полетел в воздух. Я успел только дёрнуться, чтобы поймать его, но вместо этого только поддал ему ускорения.
И вот он, белоснежный, с манговыми узорами, плюхнулся прямо в самую эпицентр нашей весенней слякоти. В самую большую, самую грязную лужу, которая образовалась прямо у крыльца. Всплеск был такой, что Вадик, снимавший всё на камеру, чуть не уронил телефон.
— О нет! Мой Птичий молоко! — завопила Ирочка, схватившись за голову.
— Экологическая катастрофа! — трагически воскликнула Даша.
— Папочка, ну ничего! Зато это весело! — жизнерадостно заявила Катюшка.
— Это эксклюзивный контент! — заорал Вадик, наводя камеру на тонущий торт.
Я стоял, по колено в грязной воде, глядя на это произведение кулинарного искусства, которое теперь больше напоминало грязный айсберг. Попытки достать его метлой оказались тщетны, торт только глубже погружался в жижу. Соседи, прослышав о «торжестве», стали подтягиваться к нашему двору, чтобы посмотреть на это зрелище.
— Ваня, ты же крановщик! Ну придумай что-нибудь! Ты же можешь поднять тонны металла, а какой-то торт не можешь достать? — Ирочка была близка к истерике.
— Мой кран на работе, Ира! А это… это не металл! Это твоё «Шато Марго», которое теперь стало «Шато Гусиная Лужа»! — я чувствовал себя полным идиотом.
И вот в этот момент, когда я уже почти сдался, когда дети снимали мой позор, жена требовала невозможного, а соседи смеялись, из-за угла дома снова появился Андрей. Он, видимо, решил, что лаг слишком велик, и ему нужно было выйти из системы. В руке он держал свой ноутбук, а на голове, к моему удивлению, красовались огромные строительные наушники.
— Так что, лаг продолжается? — пробормотал он, глядя на торт, плавающий в луже. — Похоже на баг с физикой объектов.
Ирочка, увидев его, всплеснула руками.
— Андрей, помоги! Ты же умный! Ты же можешь что-нибудь придумать!
Андрей посмотрел на неё, потом на торт, потом на меня, погрязшего в грязи. Он помолчал, видимо, просчитывая что-то в своём мозгу, который, как мне казалось, работал на каких-то нечеловеческих частотах.
— Хм, — сказал он, что для него было равносильно большой речи. — Ну, если это объект, то можно попробовать его извлечь. Но без прямого контакта.
Я скептически посмотрел на него.
— Андрей, у тебя что, телекинез есть? Или ты собираешься его кодом оттуда вытащить?
Он не обратил на меня внимания. Отложил ноутбук на чистое место под навесом, снял рюкзак. И достал из него… небольшой квадрокоптер. Дрон! Я и забыл, что он на нём постоянно какие-то свои «тестовые полёты» совершает.
— Это мой дрон для картографии, — объяснил Андрей, пока дети таращились на него, как на восьмое чудо света. Вадик уже забыл про торт и снимал Андрея. — Он достаточно мощный, чтобы поднять килограмм-полтора. А торт, судя по весу, как раз столько и весит.
— Он же его испортит! — запротестовала Ирочка. — Пропеллерами!
— Не испортит, — спокойно ответил Андрей. — У меня есть специальный захват. Для образцов грунта.
И он достал из рюкзака небольшую клешню на длинном тросе, которую прикрепил к дрону. Потом, с невероятной ловкостью, он запустил квадрокоптер. Дрон взмыл в воздух, завис над лужей. Андрей, сосредоточенный, как хирург, управлял им с пульта.
Дети притихли. Соседи, забыв про смех, наблюдали, как дрон медленно опускается к торту. Клешня осторожно раскрылась, обхватила торт с боков. Сердце у меня замерло. Ирочка затаила дыхание. Даша готовилась провести ещё один митинг, если что-то пойдёт не так.
— Есть контакт, — прошептал Андрей, и его обычно отрешённое лицо впервые выразило что-то похожее на удовлетворение.
Дрон с тортом, который теперь был больше похож на грязную бомбу, медленно поднялся из лужи. Капли грязной воды стекали с него, но сам торт, каким-то чудом, остался более-менее целым. Да, по бокам были комки грязи, но основа, бисквит и крем, были на месте.
Дрон подлетел к крыльцу, и Андрей аккуратно опустил торт на чистое блюдо, которое подставила Ирочка.
— Уф, — выдохнула она, глядя на «спасённое» творение. — Ну, хоть что-то.
— Папа, ты видел?! Он как робот! — Вадик был в восторге. — Это круче, чем Тикток!
— Андрей, ты гений! — Катюшка бросилась обнимать своего дядю, который, кажется, был немного смущён таким проявлением эмоций.
Даша, к моему удивлению, даже не стала читать мораль про грязные торты. Она подошла к Андрею.
— Это очень эффективно, Андрей. Ты мог бы использовать этот дрон для мониторинга загрязнений! Или для посадки семян!
Андрей кивнул. Он выглядел усталым, но удовлетворённым.
Я же, мокрый и грязный, но с чувством выполненного долга, стоял и смотрел на нашего спасителя. Кто бы мог подумать, что этот вечно сидящий за ноутбуком человек окажется настолько полезным? Его странный навык, который мы всегда считали за чудачество, спас наш день и, возможно, мой брак.
Тот день в Гусиной Луже стал настоящей легендой. Торт, хоть и слегка подпорченный, был всё же съеден (после тщательного удаления всех следов грязи, разумеется). Ирочка заявила, что «этот торт обрёл новую глубину вкуса, терпкость, присущую настоящим приключениям». Я же до сих пор вспоминаю его с содроганием. А Вадик выложил видео «Папа спасает торт, или как мой дядя-программист покорил Гусиную Лужу дроном». И это видео собрало ещё больше просмотров, чем моё с танцами на кране.
Теперь, когда Андрей приезжает в гости, мы не просто оставляем его с ноутбуком. Иногда он даже выходит на улицу, чтобы протестировать свои новые «гаджеты». А я? Я до сих пор крановщик. И, возможно, всё ещё звезда Тиктока. Но теперь я знаю, что даже самый тихий и отрешённый член семьи может оказаться тем самым, кто вытащит тебя из самой глубокой лужи. Особенно если у него есть дрон. А я? Я просто хотел посидеть в тишине в свой выходной. Но, кажется, в семье Шишмарёвых тишина — это что-то из разряда фантастики. И я уже, честно говоря, к этому привык. Сарказм сарказмом, но ведь это и есть жизнь. Моя жизнь. В Гусиной Луже.