Знаете, я вот уже сорок лет живу в нашем «Графском лесу» под Ростовом. Видел всякое. И как дачники грядки размером с футбольное поле разбивали, и как соседи в три ночи фейерверки запускали в честь дня рождения кошки. Но чтобы вот так, с размахом, с огоньком, как Репейниковы – такого ещё не припомню. Они, конечно, семья особенная. Света, жена, астролог. В гороскопы свои верит свято, любой чих по звёздам сверяет, а уж глобальные планы – только после консультации с небесами. А Костя, муж, биржевой трейдер. Там у него графики, акции, цифры – всё чётко, по расчёту, без лишних эмоций и, уж тем более, без влияния далёких планет. И вот эти двое, как инь и ян, решают делать ремонт.
Я, Николай Петрович, их сосед справа, человек наблюдательный. Пенсионер, времени свободного вагон, но я не сплетник, нет. Просто из окна моего уютного домика, а особенно с лавочки в саду, откуда открывается вид на их участок, поневоле замечаешь все важные события. Дом у них красивый, добротный, но, видимо, «энергетика требовала обновления», как выразилась Света. Это я потом от неё узнал, когда она как-то пришла за солью, вся в разводах краски, но с лицом одухотворённым, будто только что с Марсом общалась.
История началась, как водится, с пустяка. Где-то в начале июня, когда у нас уже вовсю жарило, и воздух был густой от запаха цветущих акаций и свежескошенной травы. А вот в Питере, откуда к ним племянница Марина приехала, были как раз те самые белые ночи, которые она потом с упоением описывала. Марина – студентка театрального, девчонка видная, с копной тёмных волос и глазами, полными вселенской драмы. Приехала, значит, погостить, развеяться после сессии, набраться вдохновения.
Помню, как она приехала. Встретили её на вокзале, привезли, а вечером уже сидели у Кости на веранде, шашлыки жарили. Марина в длинном платье, волосы распущены, и прямо там, между мангалом и банкой с маринованными огурцами, на фоне заката, что раскрашивал небо всеми оттенками персика и фуксии, начала декламировать монолог Гамлета. «Быть или не быть... вот в чём вопрос». Голос у неё сильный, поставленный, аж вишни на деревьях вздрогнули. Костя, человек нетерпеливый, слушал, слушал, да и выдал: «Марина, может, ты пока помолчишь? Мясо вот-вот сгорит. И вообще, это про ремонт, что ли? Быть или не быть ремонту? Тогда быть, конечно!» А Света ему: «Костя, ну ты что? Это же очищение пространства! И вообще, Луна в Весах сегодня, это к гармонии. Её слова – как бальзам для наших душ». Костя только хмыкнул и перевернул шампур, чтобы баранина не пригорела, видимо, не видя никакой связи между Гамлетом и мясом. Марина же, не обращая внимания, перешла на Пушкина, про царя Салтана, и шашлык вышел особенно вкусным, будто отзвуки стихов придали ему особый вкус.
И вот, на фоне этих культурных изысков и ароматов шашлыка, Света вдруг заявляет: «Костя, нам срочно нужен ремонт в гостиной. Я уловила едва заметное отставание обоев в углу за старым диваном, и это не просто так. Энергия застоялась, чакры комнатные блокированы. Я видела во сне, как наш дом просит обновления!» Костя, который всегда всё по делу, отвечает: «Света, какой ремонт? Мы только в прошлом году обои меняли, и то, ты помнишь, как это было. Если только по мелочи, за выходные управимся. Это же не капитальный проект, а легкая инвестиция в комфорт». Света тут же достала свой астрологический календарь, который всегда был при ней, словно второй мобильный телефон: «Смотри, Костя! В эти выходные Меркурий будет в благоприятном аспекте к Урану! Это идеальное время для начала преобразований, для быстрых и решительных действий, которые принесут неожиданно позитивные результаты!» Костя, конечно, фыркнул, но Света умеет убеждать. Особенно когда речь заходит о «космических энергиях», которые, по её мнению, гораздо важнее биржевых индексов.
В общем, решили они сделать «косметический ремонт за выходные». Это я ещё тогда улыбнулся. За выходные? Они же Репейниковы! У них даже поход в магазин за хлебом превращается в эпопею с обсуждением лунных фаз и стоимости булки в пересчёте на евро. А тут ремонт. Можете себе представить.
Первое, с чего началось, это с выбора обоев. Света настаивала на «цвете морской волны с золотистыми вкраплениями, символизирующими изобилие и спокойствие, и гармонизирующими потоки воды и богатства». Костя же упёрся, как бык на родео: «Света, это гостиная, а не подводное царство или логово алхимика! И золотистые вкрапления? Это же будет рябить в глазах, как график падения акций! Выбираем практичный беж, он визуально расширяет пространство и не отвлекает от основного!» Три дня они спорили. Три дня! Я слышал их голоса через открытые окна. Костя кричал про «оптимизацию цветового решения», Света – про «астральную проекцию оттенков».
А дети? Дети жили своей жизнью, пытаясь выжить в этом «астрально-экономическом» хаосе. Старший, Сёма, вечно влюблённый романтик, сидел у себя в комнате и писал стихи какой-то Оксане из параллельного класса, совершенно не замечая апокалипсиса в гостиной. Иногда он выглядывал из-за двери с задумчивым видом и спрашивал: «Мам, а любовь – это как Меркурий в ретрограде? Всё непонятно и приходится переделывать?» Средний, Аркаша, юный астроном, раскладывал на полу карты звёздного неба, бормоча про Туманность Андромеды, и вообще не реагировал на родительские баталии, лишь иногда поправляя: «Мама, Меркурий в ретрограде – это не непонятно, это *иллюзия* движения назад. И он не заставляет переделывать, а *переосмысливать*». А младшая, Василиса, уже тогда была юным предпринимателем. Она умудрялась продавать одноклассникам жвачки втридорога, а теперь вот пыталась продать родителям «свои услуги по логистике мусора» по цене, от которой Костя поперхнулся кофе. «Вася, это наша мусорка! Ты ещё за вынос пакетов с меня брать будешь?» — возмутился он. «Пап, время — деньги. А ваши отходы — это моя прибыль. Элементарно. Могу предложить пакет услуг: "Базовый", "Оптимум" и "Премиум" с сортировкой по фракциям», — ответила дочка, сверкнув глазами и доставая прайс-лист, нарисованный карандашом.
Наконец, компромисс был найден. Обои выбрали цвета «пыльной розы», что, по словам Светы, «умиротворяло Венеру в первом доме и способствовало притоку нежной энергии», а по мнению Кости, «хотя бы не было чисто золотым и не требовало пятизначных вложений». И вот тогда встал вопрос о диване. Старый диван, конечно, повидал виды. На нём и Сёма спал, когда ссорился с родителями, и Аркаша телескоп собирал, и Василиса свои жвачки сортировала. Он был частью семьи. Но Света решила, что «энергетика старого дивана уже не соответствует новым вибрациям пространства и буквально кричит о необходимости перемен».
«Нам нужен новый диван!» – заявила Света. «Да, но чтобы он был функциональным и вместительным, с хорошей ликвидностью на вторичном рынке», – добавил Костя. И вот тут-то и началась главная эпопея. Костя, как биржевой трейдер, привык доверять цифрам и «лучшим предложениям на рынке», анализировать "сделки дня". Он нашёл в интернете «идеальный модульный диван со скидкой 40%, только сегодня! Успей купить, количество ограничено!» Замеры? Какие замеры? Он же «модульный»! Он же по определению должен вписаться! «Света, по моим расчётам, это просто бомба! Идеально впишется, площадь позволяет, а цена – это просто инвестиция в комфорт с высокой доходностью!» – убеждал он жену, размахивая распечаткой из интернет-магазина. Света же, по привычке, заглянула в свой гороскоп: «Сегодня Луна в Скорпионе, Костя. Это не самое благоприятное время для крупных покупок. Особенно для мебели, связанной с домом и отдыхом. Может быть скрытый подвох». Но Костя уже оплатил. «Скрытые подвохи – это для лохов, Света! Я же трейдер, я всё просчитал!»
И вот, через неделю, в самый разгар обойных работ (которые, конечно, никто не закончил за выходные, да и за неделю тоже), привозят диван. Я видел это всё с моей лавочки. К дому Репейниковых подъехал здоровенный грузовик, из которого вылезли два здоровенных мужика-грузчика и начали разгружать эту громадину, упакованную в плёнку и картон.
«Ну что, Костя, твой идеальный диван?» – проворчала Света, обмахиваясь рукой. В доме уже стоял стойкий запах клея и какой-то «ароматической палочки для гармонизации» от Светы, которая, по-моему, только усиливала химический коктейль, придавая ему нотки индийского рынка.
«Сейчас, сейчас! Главное — занести», – бодро откликнулся Костя, снимая с себя пропылённую футболку, которая, судя по цвету, уже слилась с обоями «пыльной розы».
Первая попытка занести диван в дом через входную дверь закончилась тем, что один из грузчиков чуть не застрял между диваном и косяком. Он пыхтел, кряхтел, а диван не двигался ни на сантиметр.
«Да он же не пройдёт!» – воскликнул грузчик, вытирая пот со лба.
«Как не пройдёт? Он же модульный! Его же можно разобрать! Вы что, инструкции не читали? Там же написано!» – возмутился Костя.
«Модули-то можно. А вот эту центральную секцию – никак. Ширина не позволяет. У вас тут 85 сантиметров, а диван – метр с лишним», – спокойно ответил второй грузчик, доставая рулетку. Он был спокоен, как Будда, привыкший к таким ситуациям.
Тут же Василиса, которая до этого сидела на лестнице и считала что-то в своём блокноте, подняла голову: «Я же говорила. Мой анализ показывал, что габариты не совпадают на 17,3 процента по ширине дверного проёма. Я даже схему рисовала, папа, с учётом погрешностей на кривизну стен. Но вы меня не слушали!»
Костя махнул рукой: «Вася, ну какие семнадцать процентов? Это же не биржа, где каждый пункт важен! Ты ещё скажи, что это Юпитер виноват!»
Света подхватила, глядя на небо, где сквозь облака пробивался кусочек голубизны: «А может, и Юпитер, Костя! Сегодня он в квадратуре к Солнцу, что означает препятствия в начинаниях, особенно в тех, что связаны с домом и семейным благополучием!»
Грузчики почесали затылки. Попытались занести через заднюю дверь – то же самое. Через окно? Тоже нет. Это был самый большой, самый не вписывающийся диван, который я видел в своей жизни. Он стал как бы памятником «оптимальным решениям» Кости и «благоприятным аспектам» Светы. Он стоял теперь посреди двора, под палящим июньским солнцем, загромождая проход к калитке. А ремонт в гостиной всё шёл и шёл. Обои были приклеены криво, краска где-то облезла, а где-то не просохла, оставляя липкие следы.
В доме царил натуральный бедлам. Кухня превратилась в склад инструментов, спальня – в зону боевых действий с валиками, вёдрами и остатками штукатурки. Ужинали Репейниковы на полу, на газетке, среди банки с краской и мешка со строительным мусором. Марина, которая должна была погостить две недели, осталась на неопределённый срок, потому что «трагедия этого дивана слишком велика, чтобы её покинуть». Она вечерами сидела на полу в гостиной, среди пыли и разводов краски, и с выражением вселенской скорби декламировала: «О, мир, где хаос правит бал! Где диван не вхож в обитель! Где стены, что должны объять, лишь пылью вечной нас покрывают!»
Прошло уже два месяца. Летние каникулы Сёмы и Аркаши были омрачены ремонтом. Сёма уже не писал стихи, а просто вздыхал и смотрел в окно, мечтая о девушке, которую, наверное, уже забыл, или, по крайней мере, переключился на другую. Иногда он бормотал: «Любовь, она как ремонт – никогда не знаешь, когда закончится и во что превратится». Аркаша, который сначала пытался применять свои астрономические знания для поиска «оптимальных точек для сверления» и «идеальных углов для покраски», теперь просто молча наблюдал за происходящим, иногда выдавая: «Положение Марса в Близнецах ясно указывало на турбулентность в бытовых вопросах и предвещало затяжные конфликтные ситуации, связанные с недвижимостью». И только Василиса процветала. Она продавала родителям свои старые игрушки, «чтобы освободить место для будущего порядка», а также ввела «тариф за использование моего личного пространства для хранения ваших инструментов» и «налог на моральный ущерб от строительной пыли».
Диван всё стоял во дворе. Его постепенно накрывали тентом, потом каким-то старым одеялом. Он стал местной достопримечательностью. Соседи шутили, проезжающие мимо машины сигналили. Дети посёлка использовали его как батут или крепость. Костя пытался его продать через все возможные доски объявлений, но покупатели, увидев его размеры и проблему с заносом, быстро ретировались.
«Мы на нём теряем больше, чем на биржевых падениях в кризис!» – сокрушался он, сверяя расходы с предполагаемыми доходами.
«Это кармический урок, Костя», – поучала Света, зажигая очередную ароматическую палочку. – «Вселенная требует терпения и смирения, прежде чем открыть путь к новым горизонтам».
Как-то раз, в особенно жаркий день, когда Костя в пятый раз пытался отмыть с потолка след от упавшей кисти, а Света безуспешно пыталась совместить гороскоп на день с инструкцией по поклейке виниловых обоев, случилось непредвиденное. Пришла Марина, вся в пыли, но с горящими глазами, будто только что отыграла главную роль в древнегреческой трагедии.
«Я нашла решение!» – воскликнула она, подняв вверх свой изящный палец, который явно привык указывать на реквизит или партнёров по сцене. – «Надо его занести через окно! На втором этаже! Я видела это в спектакле! Мы вызовем кран!»
Костя и Света переглянулись. Окно на втором этаже? Это же гостиная!
«Марина, ты что, совсем? Это же безумие! Это же не пьеса, а наша гостиная!» – Костя аж валиком махнул, едва не задев люстру.
«О, Прометей! Неужто ты отступишь перед лицом Геракла? Я видела это в спектакле! Мы вызовем кран! Это будет апофеоз! Кульминация всей этой драмы!» – глаза Марины горели театральным огнём, предвкушая зрелище.
И она вызвала кран. Как она это сделала, я не знаю. Может, нашла старые связи в театральной студии, может, просто нашла объявление о «грузоподъёмных работах любой сложности» и убедила оператора, что это «очень важный культурный проект». Но через пару дней, аккурат в субботу, когда весь посёлок отсыпался после рабочей недели, к дому Репейниковых подъехал здоровенный подъёмный кран, заставив всех соседей выглянуть из окон.
«Марина, ты точно уверена?» – Костя выглядел бледным, его трейдерский нюх, видимо, чуял большие риски.
«Папа, это же гениально! Только так! Я уже прикинула, сколько можно взять с соседей за просмотр этого шоу, и даже составила небольшой прайс за фото- и видеосъёмку», – поддержала его Василиса, показывая новый блокнот.
Света же задумчиво посмотрела на небо: «Луна сегодня в Козероге... это знак упорства и достижения цели. Но Меркурий ретроградный... возможны неожиданные повороты и непредвиденные расходы».
И повороты не заставили себя ждать. Кран начал поднимать диван. Медленно, скрипя, громоздкая секция дивана воспарила над садом, словно какой-то странный летательный аппарат. Соседи повыскакивали из домов. Некоторые даже стулья принесли, чтобы удобнее смотреть было. Я, конечно, тоже не удержался и сидел на своей лавочке, наблюдая за этим зрелищем, потягивая квас. Диван завис прямо перед окном второго этажа.
«Чуть левее! Левее! По моим расчётам, там зазор больше!» – кричал Костя, пытаясь жестами руководить крановщиком.
«Правее! Правее! Там же энергетический узел! Мы нарушим фэншуй комнаты!» – вторила Света, почти повиснув на оконной раме.
Аркаша, как обычно, вынес свою экспертную оценку, невозмутимо поглядывая в маленький бинокль: «По моим расчётам, смещение на три градуса к востоку приведёт к столкновению с оконной рамой, а если быть точнее – с верхним левым углом».
И, как по закону подлости, именно в этот момент диван слегка качнулся, и один из его углов, как Аркаша и предсказывал, с грохотом врезался в оконную раму, разбив стекло вдребезги.
Послышался звон, крики. Костя схватился за голову, будто это была его собственная голова, а не оконная рама. Света прикрыла рот рукой, пробормотав что-то про «зловещее предзнаменование». Марина, тем временем, вдохновенно начала декламировать, стоя посреди разлетевшихся осколков: «О, сколько бед несёт с собой поспешность! Как хрупка грань между победой и крахом! Прощай, прозрачный мир, что нас хранил!»
Стекло заменили, диван каким-то чудом пропихнули. Он занял почти всю гостиную. Теперь, чтобы пройти из одного конца комнаты в другой, нужно было либо перепрыгивать через него, либо протискиваться боком, прижимаясь к стенам, что было почти невозможно, учитывая его габариты. Он был огромный, неуклюжий и совершенно не вписывался в пространство, словно инопланетный корабль, случайно приземлившийся посреди обычной комнаты. Василиса, которая в самом начале пыталась им объяснить про ширину дверного проёма, теперь только усмехалась.
«Я же говорила. Мой анализ показывал, что такой диван не только не поместится в дверной проём, но и займёт 87% полезной площади гостиной, делая её нефункциональной», – начинала она каждый раз, когда кто-то спотыкался о диван.
«Вася, молчи!» – хором просили родители.
Ремонт, начавшийся «за выходные», затянулся на полгода. За это время Сёма успел пережить три влюблённости, Аркаша выиграть олимпиаду по астрономии, а Василиса сколотить небольшой капитал на перепродаже канцелярских товаров, причём часть из них была украшена надписями вроде «Купи ручку – поддержи ремонт!». Марина уехала обратно в Питер, оставив после себя ворох драматических историй, разбитое окно и незабываемое шоу с краном.
Когда наконец всё было закончено, гостиная Репейниковых выглядела… своеобразно. Обои были приклеены в разных местах по-разному, местами торчали неаккуратные стыки, на потолке остались кое-где пятна, которые Костя «устал отмывать», а Света «считала частью естественного рисунка». А диван… диван стоял посреди всего этого, как немой укор и одновременно как символ их стойкости. Он был слишком большой, слишком громоздкий, но он был там. И он был их. На нём, кстати, никто особо не сидел, потому что сидеть на нём было равносильно тому, чтобы занять всю комнату. Он стал скорее пьедесталом для книг или местом для детских игр.
Иногда, проходя мимо их дома, я вижу, как Света сидит на этом диване, попивая травяной чай и что-то бормоча про «гармонизацию энергии после ретроградного Меркурия и важность осознанных решений, даже если они кажутся нелогичными». Рядом Костя, с ноутбуком на коленях, пытается рассчитать, сколько они потеряли на этом диване, а сколько сэкономили на самостоятельной покраске, и всё равно выходит в минус. Дети, уже привыкшие к этому «семейному наследию», то и дело перепрыгивают через него. Сёма читает книгу, Аркаша листает атлас звёздного неба, а Василиса что-то записывает в свой блокнот, возможно, план по продаже этого дивана частями, или стратегию по сдаче его в аренду в качестве арт-объекта.
Знаете, я вот сижу на своей лавочке, смотрю на их дом, и улыбаюсь. Конечно, они чудаки. И их ремонт – это была целая эпопея, достойная пера самого Шекспира, как сказала бы Марина. Но в этой суматохе, в этом хаосе, в этой их невероятной способности превращать обыденное в приключение, есть что-то очень тёплое и настоящее. Было же время, когда такие истории случались в каждой семье, и мы смеялись, вспоминая, как «за выходные» строили дачу или «быстренько» клеили обои. Репейниковы — они такие. Живые. И этот диван, он теперь не просто диван. Это часть их истории. Часть истории «Графского леса». И моя, признаться, тоже. Ведь я всё это видел. От начала и до конца. Или, если быть точным, от выходных до полугода.
Поддержите автора — подпишитесь на наш канал в Дзен.