ПРОТОКОЛ ОПРОСА ГРАЖДАН (Приложение №3 к материалам дела №412-С) Дата: 14 октября. Место составления: Отделение полиции №4. Следствие по факту несанкционированного проникновения в стерильную зону городского перинатального центра.
Вопрос участкового: «Объясните, почему группа лиц в вечерних платьях имела доступ в стерильную зону, двигала медицинское оборудование и пыталась курить в палате?»
Показания свидетеля-очевидца (записаны со слов Сони Самоварниковой):
Все началось с того, что у нас в семье случился тотальный коллапс планирования. Мы с сестрами — Светой и Лилией — решили сделать семейный фотосет. Мама настояла, чтобы это было в двенадцать дня ровно, потому что в это время «свет падает благосклонно». Идея была в том, чтобы сфотографироваться в каком-нибудь месте, олицетворяющем начало жизни. Лиля, как геодезист, нашла в сети здание роддома с «потрясающей бруталистской архитектурой». Мы просто ворвались в приёмный покой, потому что Света, как фельдшер, знала короткий путь через служебный вход.
Света была в состоянии крайнего возбуждения. Она постоянно поправляла платье и бормотала, что у неё начинается острый приступ идиотизма от того, как мы выглядим. Лилия шла впереди с таким видом, будто мы захватываем маленькое европейское государство. Она постоянно командовала: «Держим строй! Смещение вправо на десять сантиметров! Сохраняем вектор!»
Я в это время пыталась поймать вай-фай, потому что мой фотограф, Артур, прислал сообщение, что он «в потоке и почти на месте». На самом деле это значит, что он всё еще спит, но я старалась поддерживать позитивный вайб.
Когда мы влетели в приёмный покой, нас встретила администратор. Женщина эта выглядела так, будто она лично принимала всех детей в этом городе с 1984 года и за это время успела разочароваться даже в самом понятии «чудо». Она посмотрела на нас — трех женщин в шелках, напоминавших очень дорогих и очень потерянных шлюх — и в её глазах что-то щелкнуло.
— Спецбригада? — спросила она одним словом.
Лилия в этот момент как раз выстроила нас в идеальную линию, чтобы проверить горизонт. Света, привыкшая к больничному запаху, автоматически выпрямила спину и профессионально кивнула.
— Объект под контролем, приступаем к зачистке, — отчеканила Лилия.
Администратор, видимо, решила, что мы — та самая экстренная группа для сложнейших многоплодных родов, о которой ей говорили на планерке. Она не стала задавать лишних вопросов. В этом заведении, кажется, вопросы задают только те, кому очень плохо.
— Палата номер восемь, — коротко бросила она и жестом отправила нас вглубь коридора. — Там всё готово. Действуйте.
Мы зашли в палату. Лилия тут же перешла в режим профессионального замера. Она достала из сумки лазерный дальномер и начала размечать пространство.
— Так, здесь центр композиции, — командовала она, отодвигая массивную медицинскую стойку. — Стойка с капельницей — в угол под сорок пять градусов, создаем динамику. Света, встань здесь, ты будешь вертикальной доминантой. Соня, ты — хаотичный элемент, перемещайся в зону размытия.

Персонал, который периодически заглядывал в палату, пребывал в глубоком шоке. Медсестры шептались, что это какой-то новый «инновационный подход к эргономике родов» из Швейцарии, и теперь палату будут перестраивать под геометрические оси.
Света начала заметно нервничать. Она смотрела на стерильные стены и чувствовала, что ситуация выходит из-под контроля.
— Девочки, у меня сейчас случится клиника на фоне вашего перформанса, — прошептала она. — Нам нужно срочно снять напряжение.
И тут Света достала свой вейп. Она сделала одну глубокую затяжку, выпустив густое облако с ароматом «черничного чизкейка», которое медленно поплыло в сторону монитора сердечного ритма. В этот момент в палату вошла главврач. Она увидела облако пара, женщину в платье с электронным испарителем в руках и Лилию, которая в этот момент пыталась выровнять койку по уровню, используя штатив.
— Что здесь происходит?! — закричала главврач. — Почему в стерильной зоне дымовая завеса?
Вейп изъяли с такой скоростью, будто это была боеголовка. Светой попытались вызвать на допрос, но Лилия перебила её, заявив, что «корректировка пространства требует жертв в виде атмосферного давления».
Я в это время заметила, что в окне напротив, на балконе соседнего жилого дома, стоит женщина в старом халате и пристально смотрит на нас через огромный бинокль. Это была местная легенда, тетя Люся, которая знала о жизни всех в районе больше, чем база данных МВД. Она увидела, как из палаты вылетает «дым», как Лилия командует расстановкой мебели и как Света пытается объяснить, что «черничное облако — это средство седации».
Тетя Люся, будучи убежденной, что в роддоме разворачивается секретная операция века по спасению многоплодного плода с помощью швейцарских геодезистов, немедленно начала обзванивать всех знакомых и, кажется, даже в местную газету.
Наступило 11:55. Напряжение в палате достигло апогея. В коридоре собралась толпа: врачи, которые ждали, когда «спецбригада» закончит подготовку к родам, и несколько журналистов, которых привела тетя Люся, сообщив о «героическом сражении за жизнь в палате номер восемь».
Артур-фотограф не отвечал на звонки.
— Десять минут до дедлайна! — закричала Лилия. — Где свет? Где композиция? Мы теряем золотой час!
— У нас тут не фотосет, а клинический случай массового помешательства! — пыталась донести до нас Света, которую уже почти успели занести в список нарушителей санитарного режима.

В 11:58 дверь палаты распахнулась с таким грохотом, что медсестра выронила лоток с зажимами. В помещение, игнорируя все правила стерильности и здравого смысла, ворвался наш троюродный брат Эдуард с Кубани. Эдуард приехал в город на ярмарку и решил, что будет отличным сюрпризом зайти к сестрам.
Проблема была в том, что Эдуард не приехал один. В руках он держал за рога молодого, очень активного и крайне недовольного барана, которого он привез на продажу, но не нашел подходящего места для ночевки.
— Здорово, девки! — гаркнул Эдуард, втаскивая животное прямо в центр «выверенной» Лилией композиции. — Глядите, какого кабанчика пригнал!
Баран, почувствовав свободу, одним мощным движением снес штатив Лилии, опрокинул стойку с капельницей, которую та так тщательно выстраивала по углу в сорок пять градусов, и с разбегу боднул главврача в белое платье.
В этот момент в палату наконец зашел Артур. Он был в солнцезащитных очках, с огромной камерой и выглядел так, будто только что спустился с Олимпа. Он молча обвел взглядом комнату: трех женщин в вечерних платьях, в ужасе застывших врачей, разъяренную главврача, Эдуарда с сияющим лицом и барана, который в этот момент решил попробовать на вкус стерильную простыню.
— Вот это ракурс, — прошептал Артур. — Это же чистый сюрреализм. Стойте все так!
Вспышка сработала ровно в 12:00.
На итоговом фото мы выглядим великолепно: Лилия в ужасе держится за остатки штатива, Света пытается прикрыть лицо рукой, я смеюсь, глядя в камеру, Эдуард гордо обнимает барана, а на заднем плане в окне виден силуэт тети Люси с биноклем.
В протокол я добавила, что мы просто хотели красивый кадр. Но, кажется, из-за этого фото мы теперь в черном списке всех перинатальных центров области. Зато баран остался на снимке, и мама сказала, что он очень напоминает ей нашего прадедушку в молодости.